Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара Страница 74

Рури понимала, что нельзя поддаваться на провокации, но показная вежливость незнакомца приводила ее в бешенство. Впрочем, и гнев девушки не поколебал мужчину.

— Надо же, перерождение дракона вздумало что-то говорить о человечности? Не ожидал, что вам так полюбится Хинадзуру. Хотя в свете гибели Цукасы в прошлом году могу понять.

Казалось, губы за белой тканью скривились в мерзкой усмешке. Стук капель по зонту неприятно бил по ушам.

— Ну разумеется, он знает секрет… – пробормотал Гондзо, поглядывая на Рури. Он боялся, что упоминание Цукасы окончательно выведет ее из себя.

— Признаюсь, я посещал прошлогодний парад в сиромуку и тогда же убедился, что Рури-ойран и есть глава «Кокууна». Словами не передать, как удивился. Мне ведь и в голову не приходило, что в прошлой жизни она была царем драконов. Как я мог недоглядеть? Не заметить, что в этом ничтожестве запечатан дракон и…

— Молчать! – зарычала девушка, хватаясь за ножны Хирая.

— О, убить меня задумали? Хинадзуру! – позвал мужчина.

Та легко взмыла в воздух и опустилась перед ним. С распахнутыми рукавами она напоминала прекрасную бабочку.

Рури глубоко ранило, как подруга защищает мерзавца. Она выплюнула:

— Хирай предназначен не для убийства людей, но ты недостоин даже стереть ржавчину с этого меча.

Мужчина едва сдержал издевательский смех, и голос его задрожал.

— Надо же, какую праведницу мы из себя строим! Как вам, наверное, непросто с такой красивой моралью сражаться с демонами! Очень все-таки жаль. Из твоей любимой Цукасы получилось бы восхитительное оружие, если бы я сделал из нее живую демоницу!

У Рури мир качнулся перед глазами. Тело не выдержало бури чувств и бросилось вперед. Черное лезвие мелькнуло в ночи, сметая грязевой барьер, пролетело со свистом, разрубая ветер, и товарищи девушки ахнули. Однако клинок разрубил только белую ткань на лице мужчины.

— Мягкотелая девчонка.

Рури едва поверила глазам и ушам.

— Меня тошнит от твоей лицемерной справедливости. Ударила бы, и все было бы кончено.

Лоскуты, кружа, опали на землю.

— Сонодзё!..

Перед ней язвительно улыбался прекрасный оннагата.

Дождь беспощадно усиливался, превращая землю в грязное месиво. Небо содрогнулось от грома и равнодушно заглушило голос Рури.

Историко-культурный комментарий

Действие романа разворачивается в Японии конца XVIII в., и некоторые реалии того времени, достаточно очевидные для японского читателя, могут вызывать удивление и непонимание у читателя российского. Ниже даются разъяснения касательно терминов, а также социального, бытового и культурного контекста, необходимого для более полного погружения в историю.

Социально-политический контекст

Место действия романа – административный центр страны, будущий Токио, а «ныне» – город Эдо (яп. 江戸). В нем располагается одноименный замок, из которого действует правительство сёгуна из клана Токугава, то есть верховного главнокомандующего военного сословия самураев. Аристократическое сословие и даже сам император, хотя формально находятся на высшей ступени иерархической лестницы, в реальности содержатся именно сёгуном и выполняют скорее сакральные функции, то есть проводят религиозные ритуалы, призванные поддерживать благоденствие в стране.

Самурайское сословие также имело очень сложную иерархическую структуру, складывавшуюся веками. Для нас пока важно понимать, что крупнейшие князья назывались даймё. Им сёгун жаловал в управление крупные земельные наделы (ханы), которые, впрочем, не передавались строго по наследству: в случае провинности сёгун мог заставить даймё вместе с его кланом переехать на новое место, в том числе с меньшей доходностью.