Глаза нефритового дракона - Анна Боронина Страница 74

А старичок продолжал говорить быстро-быстро, активно жестикулируя и то и дело указывая на рисунок в скетчбуке, который мать оставила лежать на столе. Морщинки на его лице становились глубже от беззубой улыбки.

— Что он говорит? – Лина растерянно посмотрела на Виктора.

Старичок подскочил к нему и потянул Виктора за рукав к столу, продолжая говорить.

— Ему понравился ваш рисунок. – Виктор доброжелательно улыбнулся. – Он говорит, что у вас очень лёгкая рука, и, если это возможно, он хотел бы, чтобы вы написали ему иероглиф «счастье».

— Но я не умею писать иероглифы!

— Я вам покажу как. Ничего сложного. Сделайте нашему гостеприимному хозяину приятное.

Лина с сомнением посмотрела на Виктора, но села на циновку на пол и подтянула к себе скетчбук:

— У меня есть только линер. Чёрный, – добавила она и невольно улыбнулась, вспомнив, как он рассказывал ей об иероглифах ещё в Петербурге.

А потом мысли перескочили на Хуо и иероглиф «любовь». Ей нестерпимо захотелось написать ему, но связь здесь совсем не работала. Она усмехнулась, представляя, как рассказывает Хуо про Виктора.

— Смотрите, Лина, – Виктор забрал у неё линер и открыл скетчбук на чистой странице, – просто держите в уме порядок черт, тогда получится красиво и гармонично.

Он медленно начал проводить линии, которые в конечном итоге сложились в уже знакомый иероглиф, который Лина часто видела на фонариках и на всяких традиционных украшениях.

— Попробуйте повторить. – Он вернул ей линер, и Лина едва не отдёрнула руку, когда они соприкоснулись пальцами.

И эта его понимающая улыбка! Она, едва не протыкая бумагу, проводила линии, пытаясь повторить написанное Виктором.

— Плавнее, Лина, – Виктор неожиданно погладил кончиками пальцев её напряжённое запястье, – вы пишете иероглиф «счастье». Почувствуйте его. Представьте, как каждая чёрточка этого иероглифа приносит радость гостеприимному хозяину.

Лина тихо вздохнула, прогоняя напряжение и раздражение и расслабляясь от вкрадчивых интонаций Виктора. Пламя масляной лампы плясало в стеклянной колбе, рождая причудливые тени и пятна света на бумаге.

И правда, что она так сердится? Виктор не похож на человека, который будет плясать под дудку её матери и тем более выполнять её просьбы. Возможно, они деловые партнёры, но вряд ли он так внимателен к ней только потому, что об этом попросила мать.

Щёки вновь предательски вспыхнули, но Лина надеялась, что живое пламя в лампе не даст разглядеть её смущения.

Она расслабила руку и легко, практически не отрывая линер от бумаги, написала иероглиф. Огонёк лампы качнулся в очередной раз, и на мгновение Лине показалось, что и иероглиф шевельнулся, вспыхнул золотыми искорками, хотя сам линер был совершенно простым, чёрным.

— Замечательно, – похвалил Виктор, забирая скетчбук. – Вы необычайно талантливая ученица.

Он смотрел на неё с такой радостью и какой-то затаённой гордостью, что Лина совсем смутилась.

Старичок-китаец, молча наблюдавший за происходящим, просиял и залопотал что-то быстро-быстро. Виктор кивнул в ответ и обратился к Лине:

— Вы позволите вырвать эту страницу?

Лина кивнула, и Виктор аккуратно вырвал листочек с иероглифом и протянул китайцу. Тот взял его двумя руками, кланяясь и благоговейно разглядывая, после чего с чрезвычайной для своего вида ловкостью подскочил к двери и заткнул листочек за деревянную балку косяка.