Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах - Анна Эристова,Ульяна Гринь Страница 77

— Счета желаете посмотреть, Татьяна Ивановна? — спросила Аглая, кивая на кабинетец. Я махнула рукой:

— Потом, всё потом. Ты мне расскажи вкратце, что было без меня.

— Сериаль ваш играем. Успех полнейший, никто даже не ждал такого. Все места на вечер распроданы, а есть и такие господа, что купили сразу до конца сезона.

Она поёжилась, как будто ей стало не по себе от этой мысли.

— Что с деньгами сделали?

— Так в банк положили. Ну, кроме тех, что на расходы оставили. Я сама лично в банк ходила.

— Одна⁈

— Да какое! Захар меня сопровождал, саквояж с банкнотами нёс. Без него ограбили бы как пить дать!

Захар. Он спас меня от Полуяна, привёл к Баронову, заведение охраняет. Молодец. Я знала, что на него можно положиться. Я тоже молодец, что дала ему работу. Надо будет отблагодарить мужчину за помощь…

— Татьяна Ивановна! Татьяна Ивановна, душечка!

Я оглядела свалившихся гурьбой с лестницы девушек, обняла и прижала к себе Катеньку, потрепала по непослушным вихрам Данилку и позволила себе окунуться во всеобщий восторг.

— А мы так играли, так играли, что нам все хлопали, едва ладохи не отбили!

— А за мной один господин ухаживает, цветы присылает!

— Поиметь он тебя, дура, хочет!

— Сама дура, а он жениться хочет, вот так!

— Татьяна Ивановна, а Аннушказнаете как играла⁈ Её господа называли богиней и второй Казимирской!

— Я не знаю, кто такая Казимирская, — с усмешкой ответила я. — Но знаю, как играла Аннушка. Я была на прошлом вечере инкогнито.

— Казимирская — это актриса императорского театра, — сообщила своим кисуньим голосом Прасковья. — Ей даже вольную дали за талант.

— Как вы говорите? Инкогтисто? Это как это? — удивилась Настасья.

— Инкогнито — это значит, что меня не узнали, — фыркнула я от смеха. — И ни за что не угадаете, в каком виде я сидела в этой зале.

Девушки переглянулись, пожимая плечами. Только Аннушка сказала тихо:

— Вы восточной принцессой переоделись.

— Догадалась?

— Захар догадался.

Да, унюхал. И пошёл по следу. Выяснил, где я, следил, убил напавшего на меня Полуяна. Кстати, что с Полуяном? Его нашли? А может, Баронов подчистил за оборотнем… Не хочу об этом думать. Хочу наслаждаться вновь обретённым счастьем во вновь обретённом музыкальном салоне!

Они вошли незаметно.

Звякнул колокольчик на входе — тренькнул тихонечко, неслышно. Мужские шаги. Я обернулась. Испуганно обернулась — вдруг Трубин? Но нет. В мой салон вошли адвокат Иван Арсеньевич Волошин — вовремя, как всегда — и ещё один, которого я никогда не видела. Какой-то хлыщ столичный — именно такими я их всегда и представляла. Затянутый в костюм с подчёркнутой талией, в лакированных штиблетах, с моноклем в глазу и с такой причёской взбитых надо лбом волос, что любая модница обзавидовалась бы.

Сердце ёкнуло.

Адвокат поклонился мне и сказал своим приятным бесящим голосом:

— Вот, прошу любить и жаловать: Татьяна Ивановна Кленовская. Именно ей ваша тётушка поручила управление «Пакотильей».

— Но там на вывеске, — хлыщ изящно махнул назад маленькой белой ручкой, — написано «Волшебная флейта».

— Всё так и есть, — сказала я хриплым от волнения голосом. — Я превратила это место в модный музыкальный салон.

Сказала с гордостью — ведь мне удалось такое лихое дело! Однако хлыщ не впечатлился. Он так скривил губы, что моё несчастное сердечко снова ёкнуло и сжалось. Не к добру, ох не к добру!