Стена копий - Брэдли Бэлью Страница 78

— Благодарю за предложение, но лучше мне остаться здесь.

Треугольник умолк, лишь гудел, вращаясь. Он молчал так долго, что Дауд даже потянулся к нему, но огневка клюнула его в руку. Он тут же сунул костяшку в рот.

— Что ж, хорошо, – наконец сказал голос. – Но я надеюсь, это не последний наш разговор. Храни это приспособление в тайне. Оно работает от звездного света. Покрути его – и услышишь меня.

Слова иссякли. Огневка взмыла в ночное небо и улетела, треугольник упал на стол – Дауд едва успел поймать вещицу. Углы на ощупь казались теплыми, как воск свечи. Хотелось выбросить треугольник куда-нибудь за стену, но одновременно хотелось и сохранить как оберег от надвигающейся бури. Два этих желания боролись внутри какое-то время, но в конце концов Дауд сунул треугольник под тауб и вернулся во дворец, чувствуя себя особенно уязвимым, чувствуя, что за ним наблюдают. Мысли о том, как здорово было бы увидеться с семьей, испарились словно лужи после летнего дождя.

* * *

На следующий день Дауд вошел в комнату и обнаружил, что двери во дворик открыты. Анила сидела за столом, склонившись, будто над тарелкой… но она не завтракала. Перед ней лежала книга – тот самый древний текст о магии крови, принесший Дауду новое знание, источник символов, направлявших магическую силу, и историй о тех, кто шел алыми путями, служа Королям Шарахая.

С самого возвращения из Ишмантепа Дауд ни разу не замечал, чтобы Анила читала. Она ела, спала, продиралась сквозь страдания бессмысленного существования. Но теперь он как будто снова увидел в ней былую Анилу – любопытную девушку, у которой имелись ответы на все вопросы учителей, которая и сама умела спросить что-нибудь остроумное, выдающее глубокое понимание предмета. Дауд думал, что любовь к знаниям в ней погибла, выжженная тем пламенем, но вот она – снова читает, так же внимательно, хоть от предмета ее изысканий мурашки по коже.

Он попытался потихоньку закрыть дверь, но не вышло – та щелкнула, и Анила вскинула голову. Дауду показалось, что она заметила его, но понял, что ошибается: Анила смотрела на смоковницу. И он знал почему. Наклонившись, он увидел на ветке огневку и испугался, что Анила подслушала его разговор с треугольником. Огневка сидела не шевелясь, но стоило Аниле встать и сделать к ней шаг, как птичка перелетела на нижнюю ветку. Потом снова на верхнюю, снова на нижнюю, снова на верхнюю… Она выглядела испуганной, словно к ней кралась кошка.

Анила рассматривала ее с интересом, словно впервые в жизни видела птицу. Чем ближе она подходила к дереву, тем медленнее металась птица. Стоило Аниле протянуть к ней руку, как Дауд шагнул во дворик.

Анила обернулась, широко распахнув глаза, дрожа, как беспризорница, пойманная за кражей хлеба. Огневка же, захлопав крыльями, взлетела и скрылась за минаретами.

— Что ты тут делаешь? – спросил Дауд.

Она опустила руку, постаралась успокоиться, и, пройдя мимо него, села за стол, снова уткнулась в книгу.

Дауд навис над ней, но Анила упорно отказывалась на него смотреть. Солнце играло на ее змеиной коже.

— Анила, что ты делала с птицей?

Она сложила руки на столе, все так же не поднимая глаз. И вдруг заговорила.

— Если хочешь что-то узнать, Дауд, спроси у меня. А не у Белы.

Голос ее звучал невнятно, пьяно – из-за боли. На мгновение Дауд потерял дар речи. Это были первые слова, которые она сказала ему с самого Ишмантепа.