Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах - Анна Эристова,Ульяна Гринь Страница 8

— Я не убивала, запомните это, Дмитрий Полуянович. Кто убил — не знаю. Но его надо найти, пока меня на каторгу не отправили.

— Ну, на каторгу — это мы ещё посмотрим, — он прищурился. — Невиновная, значится… Что ж, Танечка, тут тебя никто не найдёт, а убийцу мы отыщем.

— Своих спросите, может, кто-то из них графа убил.

— Не беспокойся об этом, первым делом и спрошу. А ты пока ешь, отдыхай, делай, что хочешь, — он протянул руку и взял мою кисть в свои пальцы. Тёплые… Кожа хоть и грубая, но приятная на ощупь. Большой палец ласково погладил мою ладонь, и Полуян добавил тихо: — Ты гостья моя, Таня. Я для тебя что хочешь сделаю, и даже больше!

— Сделай, — согласилась я. — Помоги мне найти убийцу Черемсинова. Больше я у тебя ничего не попрошу.

— Помогу, как не помочь! А пока ешь. Глашка! Где там твои щи⁈

— Да несу я, несу, — сварливо отозвалась женщина, протискиваясь в комнату. В руках её был чугунок, укутанный в какие-то тряпки. Полуян снова стукнул по столу:

— Глафира! Где сервиз⁈ Как подаёшь, дура?

Мне стало смешно и немного обидно, я фыркнула, откидываясь к стене:

— Дмитрий Полуянович, мы же не в ресторане.

Он зыркнул на меня, потом снова на испуганную Глашу, скривился:

— В моём доме всё должно быть так, как я хочу! Дорогая гостья подумает, что мы лапотные!

— Батюшка, так ить не сказал же, — пролепетала женщина, застыв в полупоклоне с чугунком. — Так чё, подавать аль сервиз искать?

Полуян раздул побелевшие от гнева крылья носа и уже готов был запустить в бедную Глафиру самоваром, и пришлось вмешаться. Я наклонилась к хозяину дома, накрыла ладонью его руку и проникновенно сказала:

— Дмитрий Полуянович, не надо сервизов, прошу. Мы ведь по-простому сидим, по-дружески. Да и щи, наверное, из чугуна вкуснее, правда?

Касание подействовало почти мгновенно, на что и был расчёт. Если хочешь добиться чего-то от человека, установи с ним тактильный контакт. Нейтральный, короткий, мягкий. Это всегда работало, сработало и сейчас. Полуян успокоился, выдохнул, улыбнулся мне, ответил:

— Вкуснее, Танечка, ох вкуснее. Ну, ежели тебе не зазорно, пущай из чугуна…

И кивнул служанке. Та, не глядя ни на кого, приблизилась, боясь дышать, поставила закопчённую посудину на край стола и размотала тряпку. Из-под открытой крышки вырвались на свободу клубы пара, разнесли по горнице особый аромат — пареной капусты и душистого мяса. Так пахнет еда из печи, так пахло у бабушки в доме…

Щи в деревянной миске да из деревянной круглой ложки оказались пищей богов. Нектар! Нет, как там правильно? Амброзия, вот. Как истинный гурман, я сначала вдохнула ещё раз и поближе запах, насладилась им. Потом попробовала, потом ещё ложечку, и снова, и ещё одну… Очнулась только, когда пришлось скрести дно миски. Глянула на Полуяна — он улыбался так добро и довольно, что был похож на большого сытого кота. Мурлыкнул:

— Смотрю на тебя, Танечка, и душа радуется. Распробовала щи?

— Распробовала, спасибо.

— А может, по стопочке? У меня в холодке стоит, отменный самопляс, чистый, как слеза младенца!

Осознав, что мне предложили выпить, отрицательно мотнула головой, потом развила мысль:

— Благодарю, но нет. Не могу.

Добротное тепло и без самопляса разлилось по телу. Стало так спокойно и уютно, даже если рядом был паразит Полуян, что я расслабилась, чуть стекла по лавке, а глаза стали вялые, не фокусировали мир с прежней быстротой. Хозяин же наоборот оживился и кликнул: