Слуга - Ольга Болдырева Страница 8

— Прогнали из ночлежки? – Я замер у кучи тряпья, в которую куталась троица. Удивительно, даже для псины места не пожалели.

Старуха закашлялась.

— Новый хозяин. На два медяка больше требует, – буркнул подросток.

По голосу – мальчик.

— Не заработал? – Бездомных я не жалел.

В столице всем найдется дело. Тяжелое и грязное – не спорю, но было бы желание.

— Заработал! – мальчишка говорил зло, с ненавистью.

Он ненавидел меня просто за то, что я смотрел сверху вниз, что не умирал от голода и лихорадки. И явно мечтал добавить: «Либо дай денег, либо проваливай!» Но, конечно, не позволил языку совершить непростительную ошибку. Любой добрый герр, разгуливающий по Бердену ночью, не откажет себе в удовольствии убить пару бродяжек.

— Я не отдам деньги этому борову! И сам не отдамся! – поняв, что я так просто не уйду, продолжил мальчишка. – Мы хотели добраться до монастыря августинцев, но бабушке совсем плохо стало. К закрытию не дошли бы. Не гоните, герр. К рассвету мы уже на пороге будем… За работу монахи не заплатят и заставят молиться несколько раз в день, зато будут крыша и стены. Как-нибудь перезимуем.

Старуха рисковала не пережить ночь. Но стоит ли об этом говорить?

Похлопав по карманам пальто, я кинул на тряпье пару грошей. Выслушал сбивчивую благодарность. Подумал и, размотав шарф, протянул его подростку. Шерсть сейчас поможет лучше, чем деньги.

— Укутай бабушку, – посоветовал я.

Мальчишка с ужасом уставился на металлический обруч, уродующий мою шею, но шарф принял. Уже без благодарностей.

Ветер тут же с упоением задул под ворот пальто. И, бормоча под нос, как ненавижу холод и зиму, быстрым шагом, почти бегом, я миновал мост и свернул к резиденции айнс-приора Хергена, возвышающейся на правом берегу Альбы.

Его высокопреосвященство встретил меня в домашнем, сидя у камина в малой гостиной с ветхим рукописным трактатом на коленях. В воздухе витали запахи ладана, мелиссы и лимонной литсеи. Отсветы огня падали на высокий лоб, отражались в узких стеклах очков и выделяли вытянутое лицо, крупный нос и отяжелевшие щеки.

Недавно у Йозефа случился апоплексический удар. Он навредил телу, но не сказался на ясности суждений.

Пожалуй, именно личность и характер айнс-приора примиряли меня со службой. Йозеф Херген отличался практическим складом ума и трезвым взглядом на дела святейшего престола. Происходил из семьи медиков, отлично разбирался в истории, философии, знал древние языки. Высокого положения добился сам. Умел и льстить, и манипулировать, и давить и не считал сопутствующие потери.

— Снова заставляешь ждать, Лазарь, – вместо приветствия заметил айнс-приор, когда вышколенный служка закрыл за моей спиной двери. – Наступит ли благословенный день, когда ты перестанешь калечить посланников и начнешь приходить вовремя?

Я отряхнул пальто от капель дождя и взлохматил намокшие волосы.

— Не раньше, чем по Бердену перестанут разгуливать демоны, – проворчал я. – Вам привет от Балберита. Попробуете угадать, кого он искал в городе?

— Очевидно, отца лжи и порока. – Йозеф поднял взгляд и нахмурился. – Где твой шарф? Холодно же.

— Потерял.

Значит, святейшему престолу известно об опустевшем инферно. Но что-то я не вижу волнений и попыток разобраться в причинах, почему Йамму не исполняет должностные обязанности. Что за несправедливость! Попробуй такое устроить я, мигрень от нотаций Йозефа начнется даже у серафимов.