Повелитель стали - Рейчел Шнайдер Страница 80

Я стою на коленях и чувствую под ними прохладную сырую землю. Я ощущаю ее запах; на мне желтое платье с белой каймой. Я добавляю к своему творению еще один цветок. Венок, достойный королевы. Мама, разумеется, будет от него в восторге. Ей нравится все, что я для нее делаю.

На тыльную сторону ладони садится золотистая бабочка, и я замираю, пока она раскрывает и складывает крылышки.

— Привет, – здороваюсь я с ней. – Как у тебя дела сегодня? – Золотистые бабочки – мои самые любимые.

В высокой траве слышатся шаги, и передо мной появляется мальчик, затем второй. Бабочка улетает.

Единственная черта первого мальчика, которую я ясно различаю, это веснушки. Они отчетливо выступают на его носу и щеках, но больше я ничего не могу разглядеть. В лучах солнца его тело похоже на размытый мираж, но я знаю, что он смотрит волком. Мне не нужно видеть выражение его лица, чтобы знать это. Он всегда злится.

Я пытаюсь спрятать венок, пока мальчик его не увидел, но он замечает мое движение и выхватывает его у меня из рук.

— Ты опять плетешь эту ерунду? – Он надевает венок на голову и поворачивается к другому мальчику. – Ну как я выгляжу?

В поле моего зрения появляется второй мальчик. У него каштановые волосы, карие глаза, полные губы, и он пронзительно красив. Он толкает веснушчатого мальчика.

— Как придурок.

— А по-моему, я выгляжу весьма представительно. – Он с величавым видом делает шаг назад и, споткнувшись, падает, издав сдавленный вскрик.

Кареглазый мальчик разражается смехом, проходя мимо него.

— Так тебе и надо, болван. – И подмигивает мне через плечо. Веснушчатый мальчик, ворча, идет следом, пока они не скрываются за холмом.

Я открываю глаза.

Первое, что я узнаю, – это покачивание лодки и тихое поскрипывание ее корпуса. Затем – голубое небо и чересчур яркое солнце. Я поворачиваю голову, ища Экера. Моя щека прижата к внутренней стороне его руки, и я чувствую восторг при виде его вздымающейся и опускающейся груди. Каждый его вдох свидетельствует о нашей победе.

Мы справились.

Где-то высоко в небе пронзительно кричит Блю.

Экер открывает глаза и досадливо моргает, недовольно глядя на кружащую над лодкой птицу. Затем моргает еще раз, будто придя к тому же осознанию, которое осенило и меня, и поворачивает голову, так что его взгляд встречается с моим. Это взгляд кареглазого мальчика из моего сна, только он стал старше и мудрее, в его глазах отражается жизненный опыт.

— Привет, – говорит он, и в его тихом голосе звучит легкая хрипотца.

Я не могу сдержать эмоций в голосе, когда отвечаю:

— Привет.

Он обнимает меня, и я не позволяю себе слишком много думать об этом, уткнувшись в его грудь и наслаждаясь облегчением, охватившим меня от осознания, что мы справились. Что мы живы. Пусть выглядим не лучшим образом, но мы живы.

Мы одновременно отпускаем друг друга и садимся, чтобы осмотреть лодку. Грот наполовину отделился от гика, но цел. Однако кливер безжизненно обвис, порвавшись надвое. Мачта и гик, похоже, не пострадали, а корпус не дал течь. Только с гротом мы будем плыть медленнее, но сможем управлять лодкой. Все могло быть гораздо хуже.

Я осматриваю вещи, хранившиеся под палубой. Все они мокрые, но этого следовало ожидать.

Экер трет рукой лицо и подбородок.

— Я чувствую себя так, будто всю ночь глушил эль.