Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит Страница 80

Черт, она потеряла из-за этого ублюдка почти всех друзей. Почти потеряла стержень. Саму себя. К счастью, по пути она обрела упрямство.

— Проклятье, я очень надеюсь, ты имела в виду кого-нибудь другого, когда говорила про опыт.

Она посмотрела на него с удивлением.

— А если его?

— Тогда тебе срочно нужен другой опыт, – заявил Роуин.

— Если человек ублюдок, это не значит, что он не умеет хорошо трахаться, – огрызнулась она, вспоминая, как всего несколько часов назад у нее была возможность получить другой опыт, но он не позволил.

— Не поспоришь, – пробормотал он.

Роуин молниеносно наклонился вперед, опустив ладони по обе стороны от ее бедер, – их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Настолько близко, что, если протянуть язык, можно было коснуться золотого кольца в его нижней губе.

«Оставь в покое этот проклятый пирсинг», – строго приказала себе она.

Взгляд Роуина был абсолютно порочным.

— Судя по тому, как сильно на тебя подействовал страстоцвет, тебя уже давно никто по-настоящему не доводил до оргазма, – заявил он.

Женевьева ни под каким видом не собиралась признавать его правоту, но ухмылка на его лице подсказала: он уже все понял. От такой близости путались мысли. Слишком пьянил его запах. Слишком манило тепло его тела.

Она смогла выдавить лишь:

— И? Ты предлагаешь исправить эту ошибку? Довести до конца начатое на маскараде?

— В твоих снах, проблема, – пробормотал Роуин, но от нее не укрылось, как он метнулся взглядом к ее губам, прежде чем отодвинуться и встать.

— Тогда почему ты со мной флиртуешь? – упрекнула она.

— Флиртую? – его улыбка стала дерзкой. – Думаю, я просто тебе очень нравлюсь и мы разговариваем про секс.

— Черт возьми, когда следующий переход? – пробурчала она, отталкиваясь от дивана. – Кажется, на сегодня мое терпение достигло предела.

Через мгновение звон возвестил, что пора двигаться.

22. Жестокость

Женевьева и Роуин не произнесли ни слова, пока спускались на кухню, покинув секретную комнатку в библиотеке через люк и пройдя по пыльному тайному проходу. Они не произнесли ни слова, пока он собирал еду, чтобы сделать хоть какой-нибудь перекус, и в последующий час. И они определенно не произнесли ни слова, когда в кухню ворвался Уэллингтон Сильвер.

Роуин выругался, когда Уэллс врезался в мраморную столешницу посреди комнаты – по белой поверхности размазалась черная кровь с его рук, пока он удерживал равновесие. Женевьева заметила, что одна рука висит странно, словно вывихнута, но, когда она сделала шаг, чтобы предложить помощь, Роуин схватил ее за спину платья и притянул к себе.

— Залезай в кухонный лифт, – приказал он, подтолкнув ее к небольшому отверстию в стене слева.

Она фыркнула:

— Абсолютно не…

— Сейчас не время для споров, Женевьева, – выпалил он.

Женевьева открыла рот, чтобы возразить, но вид кашляющего кровью Уэллса и внезапное тепло от перстня заставили ее передумать. Она без дальнейших протестов позволила Роуину затолкать себя в лифт и прижалась к дальней стене, чтобы освободить место для него. Он опустил металлическую дверцу за долю секунды до того, как на кухню ворвался Грейв.

Женевьева подалась вперед и выглянула наружу через щель. Она увидела, как Уэллс схватил со столешницы стеклянную миску и разбил ее об лицо Грейва. Грейв даже не моргнул. Из его носа брызнула кровь, а стекло осыпалось на пол. Грейв радостно ухмыльнулся, а его брат начал признавать поражение.