Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу Страница 80

Мо Жань торопливо вскочил на ноги и перепрыгнул на берег. Подбежав к монаху, он вцепился ему в рукав и с волнением воскликнул:

— Великий мастер, скорее идемте в павильон Шуантянь за телом учителя! Быстрее, быстрее! Вдруг опоздаем и его душа опять распадется?

Мастер Хуайцзуй не смог сдержать улыбки.

— Разве теперь она распадется так легко? Не волнуйтесь. Я заранее попросил благодетеля Сюэ поговорить с уважаемым главой вашей школы, так что к этому моменту тело Чу Ваньнина, должно быть, уже переместили в павильон Хунлянь. На какое-то время я уединюсь там, дабы с помощью заклятий вернуть все частицы души вашего учителя обратно в его тело.

— Тогда скорее, скорее идемте туда! – заторопился Мо Жань.

Однако заметив, с какой натянутой улыбкой монах смотрит на него, юноша тут же поправил себя:

— То есть давайте потихоньку двинемся в ту сторону. Без спешки, без спешки.

Какое там! Мо Жань, озабоченно наморщив лоб, все равно несся вперед со всех ног, еле сдерживаясь, чтобы не схватить мастера Хуайцзуя за руку и не поволочь его за собой, лишь бы поскорее оказаться на месте.

Мастер покачал головой и со вздохом сказал:

— Юный благодетель, в спешке нет никакой нужды.

— Никакой спешки, что вы, никакой спешки! – замахал руками Мо Жань. – Поспешишь – людей насмешишь.

— Вы совершенно правы. После того как душа уже покинула тело, ее нельзя возвращать обратно слишком быстро. Такой подход противоречит воле Небес, и душа может окончательно рассеяться, так что я, смиренный монах, намереваюсь действовать не торопясь.

— Да-да-да, конечно-конечно, не торопясь, обязательно, – согласно забормотал Мо Жань.

Однако все-таки не стерпел и, поколебавшись, несмело спросил:

— А сколько времени займет возвращение учителя к жизни?

— Пять лет, – ровно ответил монах.

— Вот как, пять лет? Всего пять… Погодите, пять лет?!

Мо Жань побледнел как смерть, чувствуя, будто воздух встал ему поперек горла.

— Самое меньшее пять лет.

Мо Жань растерял все слова.

Глава 120. Учитель в затворе

Алые рассветные небеса озарились первыми лучами утреннего солнца. Несмотря на столь ранний час, возле павильона Хунлянь уже собралась целая толпа учеников. Облаченные в белые траурные одеяния, они стояли, в молчании опустив головы, по обе стороны ведущей к павильону тропы.

Бом! Бом! Бом!

Когда с вершины пагоды Тунтянь донесся звон утреннего колокола, вдалеке показались фигуры нескольких человек с гробом на плечах, которые медленно двигались в сторону павильона. Возглавлял процессию Сюэ Чжэнъюн; позади него шел старейшина Таньлан, затем – Мо Жань с Сюэ Мэном, а еще дальше рука об руку шли Ши Мэй и монах в потрепанной кашае. Шагая сквозь утреннюю туманную дымку по скользким камням мощеной тропы, они подходили все ближе.

Монах нес в руке шелковый фонарь. Хотя утро было уже в самом разгаре, лучи солнца не могли затмить исходящий от фонаря свет, который озарял тропу теплым, ослепительно ярким сиянием, словно исходившим от большого огненного цветка.

Стоявшие в два ряда ученики затаив дыхание один за другим склоняли головы. Они уже знали о том, что ради старейшины Юйхэна на пик Сышэн прибыл сам великий мастер Хуайцзуй из храма Убэй, и догадывались, что им был тот самый невзрачный с виду монах. Благоговейный трепет перед этой легендарной личностью все же пересиливал любопытство младшего поколения пика Сышэн, и за весь длинный путь по горной тропе, который пришлось преодолеть процессии, ни один из учеников не осмелился открыто взглянуть на великого мастера. Стоя вдоль тропы с почтительно опущенными головами, они лишь прислушивались к дробному стуку его бамбукового посоха да исподтишка поглядывали на его плетеные монашеские сандалии. Так великий мастер Хуайцзуй и шел, словно плыл над землей мимо рядов замерших в торжественном молчании учеников.