Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен Страница 86

— Меня терзает множество сомнений, – наконец проговорил он. – Но храбрость Фреи Огнерожденной в их число не входит.

Сердце сжалось, но одновременно по телу разлилась волна тепла, ведь никто никогда не говорил мне таких слов, притом о чем-то настолько важном. А уж из уст Бьорна они были ценны вдвойне. Я судорожно пыталась найти собственные, чтобы сказать ему об этом, но вдруг начала спорить.

— Я не храбрая. Я ужасно боялась его поднять. Вся тряслась, что он прожжет мои чары. И мне стыдно, что я так долго не могла перебороть свою трусость.

Бьорн издал смешок, прозвучавший странно сдавленно:

— Если уж мы тут откровенничаем, то в последние мгновения перед тем, как ты прикончила ярла, я малость опасался навалить в штаны от чистого ужаса.

Я фыркнула, прекрасно понимая, что он просто пытался меня утешить:

— Навалить ты можешь только хвастовства и глупости.

— Страх был вполне оправдан. – Нагнувшись, Бьорн поднял меня на ноги и повел дальше по туннелю, прочь от останков драугов. – Вот выбралась бы ты живой, а потом рано или поздно вино развязало бы тебе язык, и ты выложила бы всем, что на самом деле произошло. Тогда я не только был бы обречен скитаться в этих пещерах проклятым драугом, но и навеки остался бы в памяти смертных как Бьорн Вонючий.

Я вся затряслась от хохота:

— Я бы никому тебя не выдала.

— Женский язык без костей. – Бьорн потащил меня вверх по очередной лестнице, хотя я с трудом переставляла подкашивающиеся на каждой ступеньке ноги. – Особенно когда вы вместе. Нет у вашего племени такой священной тайны, о которой вы бы смолчали, собравшись в кружок. А уж если льется вино…

Я улыбнулась, хотя сил едва хватало, чтобы не рухнуть прямо здесь.

— Говоришь так, будто тебе уже доставалось. Ну-ка, признавайся, какую твою страшную тайну растрепала женщина? Что она про тебя знала, чего ты так жаждал спрятать от насмешек?

— Нет у меня тайн. – Бьорн подмигнул, глядя на меня сверху вниз, и его рука скользнула с моих плеч на талию, поддерживая. – Лишь великие истины, коими, надеюсь, женщины не станут делиться, дабы не пробудить в сердцах подруг зависть, а то их мужья, уязвленные своей ничтожностью, непременно ринутся ко мне на порог в приступе безумной ревности.

— Ах. – Я покраснела, догадываясь, на какую именно «истину» он намекает. Бьорн был мужчиной крупным, а значит, вполне логично, что у него большой… кхм. – Так значит, ты требуешь молчания исключительно бескорыстно?

— Рад, что ты понимаешь мою готовность к самопожертвованию ради всеобщего блага.

Я фыркнула:

— Скорее поверю, что у тебя хозяйство, как у самого Тора, чем что ты хоть каплей мочи пожертвуешь ради самолюбия других мужиков.

Бьорн перенес меня через груду камней:

— Вот за это ты мне и нравишься, Фрея. И голова на плечах есть, и язычок дерзкий.

По всему телу разлился жар.

— Пытаешься отвлечь меня лестью? Теряешь хватку, Бьорн. Еще скажешь, что я хорошенькая, и я разочаруюсь в твоем остроумии окончательно.

— Трудно сохранить ясность ума перед женщиной, чья красота словно долгожданный берег для скитальца в море.

Сердце сперва замерло, а потом бешено заколотилось. Ибо эти слова были совершенно иного рода, наполненные совсем другим смыслом. Я так много размышляла о своих чувствах к Бьорну, но впервые по-настоящему задумалась о том, что он чувствует ко мне.