Клятва и клёкот - Диана Чайковская Страница 92

Город стоял у подножья. В старых записях Марья читала, что когда-то Хортынь была вторым Гданецом, но после проклятия захудала. Люди не желали задерживаться в ней надолго, а кто оставался – дичал и понемногу терял все человеческое.

— Да здравствуют боги, – облегченно вздохнула Марья.

— Глазам не верю! – воскликнула Сова, разглядывая горы. – Всем крепостям крепость!

— Матушко-природа, – с уважением произнес Горыня. – То ее владения.

— Не только, – шепотом добавил Дербник. – Надеюсь, ты довольна, княжна.

Дышать возле Хортыни и впрямь было нелегко, как будто тяжелые камни превратились в воздух. В чаще-то свежо, а тут… Непонятно.

— Назад не поеду, – шикнула на него Марья.

В этот миг ее особенно сильно кольнуло неверие и трусость Дербника. Сколько можно сомневаться?! Одно дело – когда Гданец возвышается неподалеку, другое – пройденный путь, долгий и трудный.

Осталось совсем немного, самая малость – разузнать о Сытнике да провести обряд.

Чем больше Марья приближалась к горам, тем сильнее крепла в ней чувство, что надо непременно выпустить чародея на волю. Пусть Совет попляшет, пусть Огнебужские побегут прочь, пусть откроется черная пасть и сожрет всех виновных! О, до чего же тепло становилось на сердце, стоило ей подумать об этом.

Так должно было быть и так будет.

XII

Чародей и горы

Она подводила княжну к краю. Та брела следом покорной овечкой и даже не думала сопротивляться. А впереди – пустота, в которой бушевал черный, колючий вихрь, полный боли и ненависти. Если бы этот вихрь не сводил его с ума, чародей сам бы оттолкнул княжну, уволок ее подальше, за ворота столицы и оставил бы там. Но он не мог. Потому что держаться не было сил. Тут либо прыгать в безумие самому, либо разделить его по частям.

1

Дербник оставил Марью и Зденку на постоялом дворе, наказав Сове следить за княжной и Горыней. Сам он побрел по улицам, надеясь найти харчевню или зеваку, которого можно расспросить. Догадки о страшных обрядах не давали покоя, мысли лезли одна мрачнее другой.

В Хортыни почти не было теремов – сплошь землянки да избы с крепкими тынами. И тишина. Не галдели девки, не гомонили мужики, купцы – и те торговали молча, не зазывали люд поближе, чтобы похвастаться тканями или каменьями.

Дербник потоптался, посмотрел на рядок изб и обомлел. Кое-где вместо коньков и соколов были вороны – иссиня-черные, выкрашенные то ли сажей, то ли чем-то еще. Уж не дегтем ли! Да за такое в Гданеце уже б давно высекли или чего похуже! Он свернул на другую улицу и прошелся, рассматривая крыши, тыны, окна. Коньки и вороны с издевкой косились на Дербника, на некоторых створках он заметил намалеванные перья вместо узоров, не соколиные и не совиные. Какая гадость! Давненько князь Мирояр не гостил в Хортыни! И куда только глядит посадник?!

Он завернул к харчевне, надеясь разузнать, что творилось в городе и не заезжал ли сюда княжеский посланник. У крыльца толпились мужики с кружками кваса. Завидев Дербника, они переглянулись и отошли в сторону.

Внутри было тускло: у одного-единственного стола догорала лучина, там же возился хозяин.

— Да благословят тебя боги, – неуверенно заговорил Дербник.

— А, боги, – словно призадумался хозяин. – Чего надо-то?

Мужик, седой, с редкой бородкой, был на голову ниже Дербника, но посмотрел так, что тот невольно сгорбился. Стало неприятно, аж тело пробрало!