Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова Страница 93

В общем-то трехэтажное серое здание с колоннами ничем от подобных из моей прошлой жизни не отличалось. Особенно летом, когда по всем коридорам здешним единолично царят тишина, пустота и пыль просвещенных веков. И еще запахдавно нетопленных, отсыревших печей.

Денис Борисович Леск, худосочный и лохматый (действительно!) молодой человек в длинном сером халате, был найден весьма быстро седым камергером, от самого входа сопровождающим нас. Мне показалось, гулко хлопнувшей дверной створкой мы его разбудили. И потом бежали, поспевая, через всё центральное здание, а затем западное вытянутое крыло.

— Ну вот мы и пришли, госпожи!

Возбужденно торжественный голос старика отрикошетил от нескольких, рядами расставленных по шкафам, местных склянок. И, кажется, под носом у Дениса Борисовича в колбе какая-то жидкость всхрапнула и приветственно забурлила. Мужчина глянул на нее с явным удивлением, а потом поднял взгляд на нас…

— Ой.

— Да-а? — на выдохе (после долгого забега) уверила я его.

Ольга в это время по-деловому вручила застывшему на вытяжке камергеру монетку:

— Спасибо, любезный. Дальше мы сами.

— Ну, если госпожи на медвежье чучело на факультете биологии еще захотят посмотреть, — подмигнул той старик.

— Достаточно!

И за нашими спинами вновь гулко захлопнулась дверь. Молодой ученый, кажется, отмер:

— А, эм… Вы от господина Трегубова? Проходите, пожалуйста. Я сейчас приберусь.

И это было последней каплей терпения! Последней!

— Ольга?

— Что? — не менее пылко в развороте козочкой выдохнула она.

— Рассказывай мне.

— А-а, о чем?

— Да, ядреный же дым!

— Ну ладно. Ладно! Вся проблема в том, что ты, Варенька, еще плохо знаешь нашего друга. Натура увлекающаяся, творческая, с богатым воображением. И он был у нас позавчера, как раз после того, как ты покинула тот самый прием. И пребывал в полном восхищении от тебя. Варвара, ты плохо нашего друга именно в этой области знаешь.

— В ка-какой? — уже догадываясь, нервозно передернулась я.

— Да в какой, — в ответ резко поджала губки моя компаньонка. И решительно качнулась ко мне. — В той самой, после которой получают от женихов и мужей. Нет, наш друг — прекраснейший человек, полный всяких достоинств. Но, когда ты на том приеме села за чертов рояль… Про цыганку ты помнишь? Так это сущая правда. И я думаю, если б граф Туров ему вчера не отвесил, то через месяц ходил бы он с чем почище.

— Госпожи? Я, в принципе…

— Ольга, что значит «почище»?

— А чем вы там, ведьмы, особо настырных ухажеров своих…

— Госпожи?

— О-о, я такое еще не практиковала. Но, поняла.

— А то!

— Госпожи⁈

— О-ох… Прости меня, Господи… Э-э, Денис Борисыч! Прежде чем мы с вами начнем, вот вам два документа, два договора для подписей на сокрытие тайны. Научной и коммерческой. Составлены по всем юридическим правилам моим мужем. И оба начинают действовать, как только…

— Мы с Ольгой Семеновной в это помещение вошли.

— Да!

Глава 42

Луна над Щучьим…

Гликочка… Гликочка, свеже-румяная, в шелковом сиреневом сарафане и вышитой нижней рубахе, в лакированных черных ботиночках и с атласными лентами, вплетенными в густые медово-золотистые косы, уже минут пять как стояла посреди оранжереи столбом.

— А я тогда в Князево сейчас с вашим письмом.

— Да-да.

— И по дороге в Турово.

— Поезжайте, Степан Борисыч.

Мы с управляющим, чуть позади, попеременно косились в застывшую спину луговицы и говорили слаженно тихо. И даже как-то воспитанно бережно… Чёрт знает что! Но, она ж такая милашка. А после увеличения силы имеет теперь по-юношески чистый и даже нежно-трепетный вид. И косы у нее больше не «тоненькие стручки». И щеки как яблочки наливные. Милашка.