Воин Сидона - Джин Родман Вулф Страница 93

Этот костер освещает мой свиток, но не греет.

Я прогнал Митсерэу. Хотел, чтобы она неслась прочь, пока я сражаюсь, чтобы все мои люди умчались подальше, пока я дерусь в своем последнем бою. Как же ее схватили? А может, есть два Котенка? Помню ее улыбку и глаза, такие большие, полные ужаса. Помню лошадь, как сжимал бедрами ее мускулистые бока.

Если зарычит лев, я поправлюсь, мои раны затянутся. Так я сказал охранникам. Льва не было, только еще один клин гусей, гусей, что летят при свете луны за далекую реку сквозь горячий, неподвижный воздух. Царство мертвых темно и холодно, так говорила мне мать. Имя смерти Диспатер, он богатейший из богов, подданных у него больше всего, и с каждым днем их прибавляется: они оседают в темном сыром краю, таком обширном, что никогда не заполнится.

Кто приветит меня там? Я забыл все имена, даже кличку коня своего. С меня течет, и боюсь, как бы от пота не размылись чернила. Разве это не кровь? Почему она больше не идет?

Погоня быстро неслась за нами по сухой равнине. Налетел ветер, ветер, поднявший пыль и погнавший белые облачка по ярко-синему небу, горячие облачка, которые нисколько не затмили солнца. Есть ли где-то небо синее этого? А солнце более беспощадное? Более слепящее? Это небо никогда не простиралось над нашим домиком. Наше небо и наше солнце совершенно другие.

— Скачите! – приказал я солдатам из Парсы. – Спасайте ее! Уведите отсюда. Я убью командиров, задержу остальных. Они захотят моей смерти.

Я обнажил Фалькату. О, как засиял на солнце ее клинок! Кто этот муж с серебряным мечом? Если это сказали не мои враги, значит, так сказал я.

Натянув поводья, развернул скакуна, моего сильного, бурого, черногривого жеребца. Как отважно он слушался и летел к своей смерти!

Повинуясь мне, он встал на дыбы, замолотил копытами в воздухе. Я взмахнул Фалькатой и атаковал. Если бы конь напоролся на копье, то прожил бы еще долго. Быстро ли можно скосить людей, как колосья? За дюжину вздохов? Или за сотню?

Однако сперва, о, сперва мы с ревом пронеслись по равнине. Багину по одну сторону от меня, Какия – по другую, и я увидел, как умер Какия. Был ли у меня щит? У Багину точно был.

Когда мой конь пал, я поднял щит мертвого воина. Помню, как нырял под удары, уходил от них, как Фальката глубоко впивалась в ноги, помню красную кровь на черной коже. Фальката вспорола попону вместе с боком коня.

Они отступили, бросив раненого, ставшего калекой до конца дней, но сам он полз в мою сторону. Я ударил его по руке обухом, выбив кинжал.

А потом привели Митсерэу, приставив нож к ее горлу.

* * *

Я слаб, я болен и замерз. До чего же холодно! Разгорелся огонь. Я говорил со многими, очень многими, со старухой, коровой с телом женщины, орлом на древке. «Следуй за мной, – велел орел. – Следуй за мной!» Однако он отправился туда, куда я не мог последовать за ним. Как меня тогда мучила жажда, и как дрожу я теперь от холода!

В этом огне тепла нет. Ни капли. Он горит впустую.

Мои раны ноют и кровоточат. Скоро я умру. Передай матери, что я сбежал в поисках битвы. Так на форуме и скажи. Я пришел и ушел. Я.

Мое имя.

Часть вторая

Глава XXVIII

Какое странное пробуждение!

Прозвучал чей-то шепот: «Прочти это.» Несомненно, в себя я приходил долго, поэтому, сев, говорившего не заметил. Только увидел сумку, лежавшую рядом. Она из хорошо продубленной кожи, крепкая, хоть и потертая. Местами потрескалась. Будь у меня масло, я бы ее обработал. Внутри лежали свиток, папирусные палочки вместо кисточек, брусок чернил и небольшой кинжал с ушком на рукоятке. Люди справа и слева от меня крепко спали сном тяжело больных.