Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 94

Они дошли и до цеха.

И дверь была приоткрыта. Из-за неё доносились громкие латинские завывания, заставившие парня закрутить башкой.

— Там… кто?

— Друзья, — сказал напарник, подтолкнув. — Твои новые. Иди давай… Пигалёв, а ты что стоишь, как хрен посеред огорода⁈ Помогай!

Пигалев впихнул парня в комнатушку, из которой тянуло благовониями и дымом. От дыма тотчас зачесалось в носу, и он поспешно этот нос зажал. Не хватало надышаться этой вот дрянью.

Но, видать, поздно, потому что в голове зазвенели колокольчики.

И страх…

— Надо идти, — напарник мялся у двери. — Снимать…

— Но…

— И команду дать. Они ж ничего не соображают.

— Я на это не подписывался!

— Можно подумать, я подписывался⁈ — возмутился напарник. — Никто… но ты ж понимаешь, Пигалёв, что чистым тут не останешься.

— Я… я… — он сглотнул. — Вместе?

— Давай, — напарник вытащил телефон. — Заглядываем аккуратно.

Он потянул на себя дверь, расширяя щель. И выставил руку с телефоном. Пигалёв свой тоже достался, стиснув изо всех сил. Не хватало ещё уронить.

А всё-таки одно дело — охрана родового объекта. И совсем другое — организация убийства. А это она и есть. И как Пигалёв докатился? Когда и где свернул не туда? И главное, что ему теперь делать?

— Вита ностра бревис эст, Бреви финиэтур! — доносилось бодрое.

— Бе! — вплелось в хор голосов блеяние.

Такое вот требовательное.

— Охренеть, — сказал напарник, подвигаясь. — Ты это видишь?

Пигалёву пришлось подойти ближе. И он понял, что всё-таки надышался. И что дрянь, которую в свечи упрятали, была на диво ядрёной и просочилась за пределы помещения. Потому что иначе как это объяснить? Комнатушка, расписанная рунами, причём некоторые зловеще светились. Свечи. Гореть они горели и дым поднимался к потолку, чтобы потом, закрутившись спиралью, опустится в центр пентаграммы. В тот самый, где на заднице сидел козёл.

Пигалёв потёр глаза.

Мерещится.

Или нет?

Козёл был чёрен, как уголь, рогат и бородат. А вокруг него, этаким кружком, расселись сатанисты в нелепых балахонах. Они и читали эту ахинею.

И главное, каждый держал в руках листок, а козёл дирижировал. Натурально. Поднял переднюю ногу и махал влево-вправо. Сатанисты же ритмично, как речёвку, выдавали:

— Вэнит морс велоцитер, рапит нос атроцитер…

— Это они чего? — спросил Пигалёв. — Надышались?

— Наверное…

— А козёл?

— И он надышался.

— Бе! — копыто бахнулось о пол и так, что, показалось, само здание содрогнулось. — Бе-бе! Ме!

— А я тебе говорил, Светка, что у тебя чувства ритма нет!

— Да иди ты…

— Бе-бе!

— Давайте уже нормально почитаем, а то мне домой надо… извините, Фёдор Степанович, мы сейчас соберемся с силами.

— Ме!

— Может, не надо сначала⁈

— Они с ним… разговаривают? — Пигалёв включил-таки камеру, подозревая, что просто на словах описать это вот всё не выйдет. То есть, он опишет, но вряд ли кто-то поверит.

Сам он точно не поверил бы.

— Хуже. Ладно, когда они с ним. Так ведь тут наоборот! Он с ними разговаривает. А это крыша… так… сейчас смотри. Я вхожу и чётко даю команду. Ты останавливаешь запись, чтоб я не попал… что ты… стирай!

— Да я…

— Стирай, а то Вахряков с дерьмом сожрёт, если засветимся. Вот… бери мою. Смотри, я выхожу и тогда, только тогда ты начинаешь съёмку. Ясно?

— Да, — Пигалёв нашёл взглядом парня, которого они привели. Тот, перешагнув порог комнатушки, присел у стены, скрестив ноги, и спокойно так смотрел на происходящее. А если… если записать всё, как есть? Парня, конечно, не спасти, но это видео дорого можно будет продать.