На червленом поле - Мария Воробьи Страница 57

Он торопливо натянул брэ и только потом обернулся к ней, сказал:

— Чего тебе хочется, милая? Я все добуду.

Санча потянулась, как кошка, сытая и довольная. Сказала:

— Я хочу золотой браслет.

Хуан замер, и рубашка выскользнула из его пальцев, сделавшихся вдруг толстыми и слабыми, словно чужими.

А Санча продолжала:

— Я хочу золотой браслет, какой однажды видела во сне. Такой, знаешь, чтобы у него была посередине крупная ягода ежевики, но непременно из драгоценного камня, скажем, аметистовая! Да, аметистовая – это будет хорошо, он как раз бывает такого цвета, как настоящая ежевика. И чтобы по руке тянулись три резных листика, как настоящие листья ежевики, только пусть будут золотые…

Глава 24, в которой Сезара опутывают тонкие нити вожделения

Новый французский король, Людовик, в отличие от предшественника счел, что папа римский выгоден ему как соратник. Полетели белые птицы писем, и скоро союз был составлен – причем он был намного крепче, чем какие-то другие союзы. Сезар ездил во Францию и был принят там как принц крови. Он и король хорошо понимали друг друга.

Отец снял с него сан, чтобы он мог жениться на французской дворянке, но родственница короля заупрямилась и сказала:

— Не пойду за сына потаскухи.

Как ни странно, это оскорбление не тронуло Сезара (он вообще был равнодушен к оскорблениям женщин), но строптивость родни задела короля, и в итоге союз стал только крепче. Король нарек его герцогом Валентино.

Сезар вернулся в Рим с герцогством, но без невесты, имея сильные связи.

Людовик через свою бабку имел претензии не только на Неаполь, но и на герцогство Миланское. Он решил начать с него – при разрешении папы – и объявил войну Людовико Сфорца, мавру и шелковице.

Этим маневром он открыл путь Сезару. Север был под властью союзника, неаполитанский король на юге был слишком слаб, чтобы противостоять папе. И тогда отец и сын решились.

Семь городов – Римини, Пезаро, Имола, Форли, Камерино, Урбино и Фаэнца – специальной буллой объявлялись ленными владениями папы римского, а тиранам этих городов, как неверным вассалам, предлагалось отдать свою власть. Они прежде не раз поднимали мятежи против Церкви, а также пренебрегали своими вассальными обязанностями – так заявлялось в булле.

Прошел приличный срок, но ни один из них не сложил оружие.

Тогда Сезар был отправлен отцом на усмирение двух первых городов: Имолы и Форли. Так говорили. Но мало кто знал, что старший сын святого отца был подвластен ему хуже других его сыновей. О да, Сезар знал свою кровь и против крови своей не шел. Все, что было сделано им, было сделано на благо себя, отца, Церкви, – но только сам он определял средства для этих благ.

Александр дал ему войска, наказ и благословение.

Сотни лет герцогства и графства центральной Италии раздавались папами – или кандидатами в таковые – своим сторонникам. И кардиналы потом считали эти владения родовыми, а не переходящими с должностью. Так поколения родов жили в исконных вотчинах папы римского. Их требовалось вернуть, и было понятно уже, что вернуть их получится только силой.

Не выстоит дом разделенный – и дом требовалось соединить. Все видели мощь французского короля и силу короля испанского и понимали, что силы эти проистекают из единства их земель.