Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев Страница 16

«Эх я, дура глупая! – подумала Дунька. – Что я наделала? Уж ровно бы принять страху, выйти бы мне за богатого! Да где он кляп-то взял? Дай спрошу у него».

И спросила-таки:

— Послушай, Иванушка! Где ты хуй-то взял?

— У дяди на одну ночь занял.

— Ах, голубчик, попроси у него ещё хоть на одну ночку.

Прошла и другая ночь; она опять говорит:

— Ах, голубчик, спроси у дяди, не продаст ли тебе хуя совсем? Да торгуй хорошенько.

— Пожалуй, поторговаться можно.

Пошёл к дяде, сговорился с ним заодно и приходит домой.

— Ну что?

— Да что говорить! С ним не столкуешься, 300 рублей заломил, эдак не укупишь; где я денег-то возьму?

— Ну сходи попроси взаймы ещё на одну ночку; а завтра я у батюшки выпрошу денег – и совсем купим.

— Нет уж, иди сама и проси, а мне, право, совестно!

Пошла она к дяде, входит в избу, помолилась Богу и поклонилась:

— Здравствуй, дядюшка!

— Добро пожаловать! Что хорошего скажешь?

— Да что, дядюшка, стыдно сказать, а грех утаить: одолжите Ивану на одну ночку хуя вашего.

Дядя задумался, повесил голову и сказал:

— Дать можно, да чужой хуй беречь надыть!

— Будем беречь, дядюшка, вот те крест! А завтра беспременно совсем у тебя его купим.

— Ну присылай Ивана!

Тут она кланялась ему до земли и ушла домой. А на другой день пошла к отцу, выпросила мужу 300 рублей. И купила она себе важный кляп.

Горячий кляп

Был-жил мужик, у него была дочь. Говорит она отцу:

— Батюшка, Ванька просил у меня поеть.

— Э, дурная! Зачем давать чужому, мы и сами поебём!

Взял гвоздь, разжег в печи и прямо ей в пизду и вляпал, так что она три месяца ссать не могла! А Ванька повстречал эту девку да опять начал просить:

— Дай-де мне поеть.

Она и говорит:

— Брешешь, чёрт Ванька! Меня батюшка поёб, так пизду обжёг, что я три месяца не ссала!

— Не бось, дура! У меня холодный кляп.

— Врешь, чёрт Ванька! Дай-ка я пощупаю.

— На, пощупай!

Она взяла его за хуй рукою и закричала:

— Ах ты, чёрт эдакой! Вишь тёплый; макай в воду!

Ванька стал макать в воду, да с натуги и забздел.

А она:

— Ишь зашипел! Ведь сказывала, что горяч, так ещё обмануть, вор, хочешь!

Так и не дала Ваньке.

Прибаутки

а) – Вчерашний день я по улице гулял, видел: петух топчет курицу, воробей – воробку; надели меня супругой – весёлой да упругой!

— Будешь доволен, я знаю приворотный корень, да видя твою дурацкую рожу – приведу тебе кόзу.

— Чем же тебя благодарить? Не успел киселя наварить! Хотел бы сварить кашу, да расклевали куры чашу.

б) – Где ты, сорока, была?

— Да на колу сидела.

— Да что ж ты оттуда улетела?

— Да напакостила.

— А, напакостила! Чёрт же те в шею, так ты и здесь напакостишь.

в) Был я доброй молодец, пошёл к синю морю дубище-кореньище рубить. Как отрубил я коренец, он ударил меня посеред яец, так вот и теперь у меня рубец. Пошёл я оттедова по-над* синим морем и зашёл в кузницу.

— Кузнецы, кузнецы, скуйте мне топор, крепок и востёр.

Взял топор и иду по-над рекою, а там прачка: я етую прачку кляпом в срачку, она в воду, я на колоду, высек из пизды лобок и уехал на тот бок!

г) Стоит поп на льду, подпёр хуем бороду. Ебёна мать – дочку ебут на лубочку; лубочек вот гнётся, чёрна пизда трётся-потирается, разъебается. Трах, трах, трах! Ебёт старуху монах, на осиновых дровах – три полена в головах.

д) В пизде черви завелись, немножечко проточили – три кареты проскочили.