Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев Страница 33

Таким манером уважил её батрак так славно, что она сразу и сделалась беременною. Стало у неё брюхо расти, стала она поминутно на двор бегать: у неё в брюхе шевелится-то ребёнок, а она думает – поросёнок; выбежит на крыльцо, поднимет ногу, а сама сыплет на пол овёс да и манит:

— Чух, чух, чух! Авось выйдет!

Раз как-то и увидал это поп и стал с попадьёй думать: «Ведь непременно дочь-то брюхата, давай-ка спросим у неё, с кем её лукавый стрёс?»

Призвали дочку:

— Аннушка, подь сюда! Что это с тобой, отчего ты очижелела (отяжелела)?

Она смотрит в оба и молчит. «Что такое, думает, меня спрашивают».

— Ну скажи же, отчего ты забрюхатела?

Поповна молчит.

— Да говори же, глупая! Отчего у тебя пузо велико?

— Ах, маминька, ведь у меня в животе поросёночек, мне его батрак засадил!

Тут поп ударил себя в лоб, кинулся за батраком, а того и след давно простыл.

Духовный отец

Пришёл Великой пост: надо мужику идти на исповедь к попу. Завернул он в кулёк берёзовое полено, обвязал его верёвкою и пошёл к попу.

— Ну, говори, свет, в чём согрешил? А это у тебя что такое?

— Это, батюшка, белая рыбица, тебе на поклон принёс!

— Ну, это дело хорошее! Чай, замерзла?

— Замерзла, всё на погребе лежала.

— Ну, когда-нибудь растает!

— Я пришёл, батюшка, покаяться: раз стоял за обеднею да бзднул.

— Что это за грех? Я и сам один раз в алтаре пёрднул. Это ничего, свет! Ступай с Богом.

Тут начал поп развязывать кулёк: смотрит, а там берёзовое полено.

— Ах ты, бздун проклятый! Где ж белорыбица-то?

— Хуя не хочешь ли, пердун эдакой!

Поп и мужик[28]

В  некотором царстве, в некотором государстве, а по правде сказать, в том, где мы живем, жил-был мужик, у него была молодая жена; вот мужик-то пошёл на заработки, а жена осталась дома беременная. А попу давно она приглянулась, и хочется ему, как бы умудриться да мужику в карман насрать. Дождался он: пришла баба к нему на исповедь.

— Здравствуй, Марья, – говорит поп, – где твой муж теперя?

— Пошёл работу искать, батюшка!

— Ах он, мошенник! Как же он тебя-то оставил? Ведь он заклал ребенка, да не доделал! Родишь теперь какого-нибудь урода, безрукого или безногого! И пойдёт про тебя худая слава на целый уезд.

Баба была проста.

— Что же мне делать, батюшка? Нельзя ли помочь этому горю?

— Похлопотать-то можно, только разве для тебя, а для твоего мужа ни в жисть бы не согласился!

— Похлопочи, батюшка! – просит баба со слезами.

— Ну, так и быть, я тебе ребёнка доделаю! Приходи ужо вечером к нам в сарай. Я пойду за кормом скотине, тут тебе и исправлю.

— Спасибо, батюшка!

Пришла баба вечером к попу в сарай.

— Ну, ложись, голубушка, хоть на солому.

Легла баба и ноги растопырила, поп отвалял её разов шесть и говорит:

— Ступай домой с Богом! Теперь всё благополучно.

Баба стала попу кланяться да благодарствовать.

Вот воротился мужик домой, а баба сидит и губы надула – такая сердитая!

— Что ты рыло-то воротишь? – спросил мужик. – Смотри, как бы я те не утёр его!

— Поди-кась! Твоё дело только гадить: ишь, пошёл из дому, а ребёнка так и оставил недоделанным! Спасибо, поп уж смиловался – доделал, а то родила бы тебе урода!

Видит мужик, что поп насрал ему в карман. «Погоди ж, – думает, – и я тебе навалю!»

Пришло время, родила баба мальчишку, поехал мужик звать попа на крестины. Собрался поп, окрестил младенца и сел за стол да стал попивать водочку.