Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев Страница 37

— Это хорошо, свет, что ты помнишь слово Божие: Бог тебе воздаст за то седьмерицею. Отведи-ка, свет, свою корову в сарай и пусти к моим коровам.

Мужик свёл свою корову в сарай и воротился домой. Жена ну его ругать:

— Зачем, подлец, отдал попу бурёнку? С голоду, что ли, нам пропадать, как собакам?

— Эка ты дура! – говорит мужик. – Разве ты не слыхала, что поп в церкви читал? Дождёмся, наша корова приведёт за собой ещё семь; тады похлебаем молока досыта!

Целую зиму прожил мужик без коровы. Дождались весны: стали люди выгонять в поле коров, выгнал и поп своих.

Вечером погнал пастух стадо в деревню; пошли все коровы по своим дворам, а корова, что мужик попу подарил, по старой памяти побежала на двор к своему прежнему хозяину; семеро поповых коров так к ней привыкли, что и они следом за бурёнкою очутились на мужицком дворе. Мужик увидал в окошко и говорит своей бабе:

— Смотри-ка, ведь наша корова привела за собой целых семь. Правду читал поп: Божие слово завсегда сбывается! А ты ещё ругалась! Будет у нас теперича и молоко, и говядинка.

Тотчас побежал, загнал всех коров в хлев и накрепко запер. Вот поп видит: уж темно стало, а коров нету, и пошёл искать по деревне. Пришёл к этому мужику и говорит:

— Зачем ты, свет, загнал к себе чужих коров?

— Поди ты с Богом! У меня чужих коров нет, а есть свои, что мне Бог дал: это моя коровушка привела за собой ко мне семеро, как помнишь, батька, сам ты читал на празднике в церкви.

— Врёшь ты, сукин сын! Это мои коровы.

— Нет, мои!

Спорили-спорили, поп и говорит мужику:

— Ну чёрт с тобой, возьми свою корову назад; отдай хоть моих-то!

— Не хошь ли кляпа собачьего!

Делать нечего, давай поп с мужиком судиться. Дошло дело до архиерея. Поп подарил его деньгами, а мужик холстом; архиерей и не знает, как их рассудить.

— Вас, – говорит им, – так не рассудишь! А вот что я придумал! Теперь ступайте домой, а завтра кто из вас придёт раньше утром ко мне, тому и коровы достанутся.

Поп пришёл домой и говорит своей матке-попадье:

— Ты смотри, пораньше меня разбуди завтра утром!

А мужик не будь дурак, как-то ухитрился, домой не пошёл, а забрался к архиерею под кровать. «Здесь, – думает себе, – пролежу целую ночь и спать не стану, а завтра рано подымусь – так попу коров-то и не видать!»

Лежит мужик под кроватью и слышит: кто-то в дверь стучится. Архиерей сейчас вскочил, отпер дверь и спрашивает:

— Кто такой?

— Я, игуменья, отче!

— Ну, ложись-ка спать, игуменья, на постель.

Легла она на постель; стал архиерей ее щупать за титьки, а сам спрашивает:

— Что это у тебя?

— Это, святой отче, сионские горы, а ниже – долы.

Архиерей взялся за пупок:

— А это что?

— Это пуп земли.

Архиерей спустил руку ещё ниже, щупает игуменью за пизду:

— А это что?

— Это ад кромешный, отче!

— А у меня, мать, есть грешник; надо его в ад посадить.

Взобрался на игуменью, засунул ей грешника и давай наяривать; отработал и пошёл провожать мать игуменью. Тем временем мужик потихоньку выбрался и ушёл домой.

На другой день поп поднялся до света, не стал и умываться – побежал скорее к архиерею, а мужик выспался хорошенько, проснулся – уж давно солнце взошло, позавтракал и пошёл себе потихоньку.

Приходит к архиерею, а поп давно его ждёт.

— Что, брат, чай за жену завалился! – посмеивается поп.