Быль или небыль - Рита Хоффман Страница 10

Владимир должен был думать об ушедших, должен был просить у них мудрости и покровительства, но вместо этого мысленно решал, стоит ли рассказывать осиротевшему бедняге о сестре, которую спасли и обрекли на тяжелую безрадостную жизнь.

«А как называть его? – раздумывал Владимир. – Об имени ни староста, ни баба из приюта не обмолвились. А если Рыж продолжит упрямиться? Уговаривать или…»

Зашумели колосья. Он снова стоял в поле, и простиралось оно до самого края земли. И черный дым глаза не резал. И пахло нагретой землей, а не стыдом и смертью. Плечом чувствовал: рядом кто-то стоит. Но не поворачивался, боялся спугнуть.

— Вечер хороший такой, – прошелестел до боли знакомый голос, который Владимир успел позабыть. – Каша вкусная получилась.

— Лён готовил.

— Ты кашу никогда не любил.

— Так мать всегда на молоке делала, а меня от него тошнит с самого детства.

— Точно… Забыл, представляешь? А раньше помнил.

Помолчав, Владимир нашел в себе смелость спросить:

— Ты прежде не приходил. Почему?

— Земля держала. А ты думал, что я зол на тебя?

— А то. Зол или… Или обратился нечистью снова. Не нашел покоя.

— Нашел. Но забывать стал. Ни дома не помню, ни радости. Только землю, тяжесть, что на грудь давила. Собак. Так плохо без них.

— Я должен был тебя защитить. И тебя, и матушку, – выпалил Владимир и снова почувствовал себя мальчишкой, запертым в неповоротливом теле. – Мне с тех пор никогда так страшно не было, а повидал я всякого.

— Сожалеть до самой смерти можно, да только это не изменит ничего. Сбрось этот груз, прости себя и иди дальше. Я-то тебя давно простил.

— Мирослав…

Повернулся, уставился на ронявшего слезы Лёна. В горнице стояла тишина, только тяжело дышал Рыж, сжавший кулаки так, что побелели костяшки.

Мальчишка придвинул к Владимиру блины и смотрел на него большими, еще по-детски распахнутыми глазами. К нему никто не пришел. Мать-ведьма лишила его не только нормальной жизни, но и защиты рода.

«Заберу. Даже если придется от Рыжа уехать, все равно заберу», – решил Владимир. Он больше не сомневался.

Утро наступило поздно – встреча с мертвыми забрала все силы. Владимир лежал на плаще у печи и смотрел в потолок. Уже понял, что Рыж увел мальчишку обратно в приют, пока Лён спал. Расставаться с другом не хотелось, но поделать Владимир ничего не мог – дал себе слово, а забирать обещания, данные в такие ночи, нельзя.

— О чем думаешь? – С печи свесился лохматый Лён.

— О том, что нам с тобой придется без Рыжа дальше обходиться. И без остальных тоже.

— Справимся.

— Больно ты беспечен. Охотиться впятером всяко лучше, чем вдвоем.

— Втроем, – поправил Лён. – Обучим мальчишку, он смышленый.

— Худой, даже меч не удержит.

— Стрелять из лука будет.

Лён спрыгнул с печи, потянулся, оглядел горницу. Подумал, присел на корточки и спросил:

— Как звать его будем?

— Не знаю, – проворчал Владимир. – Иван?

— Глупость какая! Ты бы сына своего Иваном назвал?

— А почему нет? Может, он свое имя скажет, когда придет время.

— А до той поры мы его «эй ты» звать будем? – Лён покачал головой. – Давай по справедливости: мы решили взять его с собой, так пусть и носит наши имена.

— Лён-младший? – Владимир не сдержался и фыркнул, усаживаясь.

— Владлён, – выпалил Лён. – Всегда рядом с ним будем, даже…