Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 100

Сказать, что я сидел как на иголках, – ничего не сказать. Я ловил каждое движение рук Азоры, каждый взмах ресниц и взгляд, готовясь в любой момент броситься ей на помощь.

Я так разволновался, что прадед легонько толкнул меня в плечо и тихо произнес:

— Правнук, ты это… не ерзай так, дыру в портках протрешь.

Саллеви, который развлекал публику, расспрашивая участников о всяких пустяках, тем временем подошел к Азоре и спросил:

— Кто за вас болеет на этом этапе?

Азора улыбнулась, посмотрела на меня и ответила с непринужденностью светской красавицы:

— Моя дочь, муж и прадед. Еще я вижу господ офицеров из Орочьей десятки…

— Да! – хором грохнули орки, поднялись и, затопав, прокричали: – Азоре – ура!

Зрители рассмеялись, а повара посмотрели на орков с видимой неприязнью. «Дикари, что с них взять», – было написано на лице у Фуга.

Азора помахала офицерам и добавила:

— Они первыми оценили мою стряпню по достоинству. Я очень им признательна.

Первым-то, конечно, был я, но не подал виду.

Саллеви перешел к Ронетту, который орудовал ножом и сковородой так, что любой фокусник умер бы от зависти. Креветки, которые он аккуратно обворачивал тончайшими лепестками говядины, были огромными, с мою ладонь.

— Говорят, вы не хотели участвовать в конкурсе, господин Ронетт?

— Не хотел, – кивнул он и бросил весьма выразительный взгляд в сторону Азоры. – Но когда я узнал, что у меня будет такая очаровательная конкурентка, то решил, что не имею права пропустить такое событие.

Я выразительно кашлянул в кулак и заявил достаточно громко, чтобы услышали все:

— У нее вообще-то есть муж.

Прадед снова толкнул меня в плечо. Глория хихикнула.

Ронетт смерил меня оценивающим взглядом и произнес:

— Ну, муж – это не каменная стена. Всегда найдется способ его подвинуть.

Зрители расхохотались.

Азора устало вздохнула и сделала знак своим домовым – они подхватили тарелки с куриной грудкой и понесли их в сторону жюри: бургомистру, Джеку Броуди и еще одному кулинарному критику, чье имя я не запомнил. Морави и Фуг, от которого, кажется, пар валил от злости, последовали примеру Азоры, а я чувствовал, что сейчас такой же пар поднимается от меня. Этот Ронетт совсем дурной или прикидывается? Выставляет меня дураком на всю страну и ждет, что я буду сидеть и молчать?

Вскоре участники конкурса отошли от плит, а жюри принялось за еду. Рота поваров, которые готовили закуски, копируя конкурсантов, взялась за раздачу тарелок проголодавшимся зрителям, и над Коровьим лугом поплыли восторженные вздохи, охи и ахи. Бургомистр довольно откинулся на спинку стула, промокнул губы салфеткой и заявил:

— От меня всем участникам по одному очку.

Джек, который с удовольствием расправлялся с куриной грудкой, вскинул руку вверх и кивнул:

— Поддерживаю! Одно очко всем!

Зрители довольно зааплодировали. Кулинарный критик отодвинул тарелку и произнес:

— Всем одно очко, кроме господина Морави. Это не зерновой хлебец, а подошва от ботинка.

Морави побагровел, а я злорадно восторжествовал: еще кого-то, кроме меня, облили грязью.

Коровий луг накрыло аплодисментами, восторженными возгласами и начался пир.

* * *

Азора

— Госпожа Азора!

Я обернулась. Полицейский стажер бежал ко мне по улице, махал рукой. Конрад только что повел Глорию и мальчиков Дархана смотреть на выступление фокусников на площади, а я хотела обсудить с домовыми завтрашнее первое блюдо.