Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 101

Мне вдруг сделалось тревожно.

— Что-то случилось?

Стажер подбежал, поправил фуражку и невероятно довольным тоном сообщил:

— Там это… шеф Гемини просит, чтобы вы подъехали в участок.

Тревога зазвенела во мне еще громче. Эленвер придумал очередную гадость?

— Да, разумеется, – согласилась я, и стажер замахал экипажу, из которого только что вышла семейная пара и направилась в сторону ресторана Морави. – Что произошло?

Стажер вздохнул и сообщил:

— Драка была.

«Фьярви», – поняла я.

Это действительно был Фьярви.

Когда мы приехали в участок, шеф Гемини взял со стола ключи и сказал:

— Я не стал их рядом с Эленвером сажать, а то мало ли… Разнесут тут все по камешку на радостях. Вон, красавцы, в подсобке сидят.

Мы пошли в подсобку, откуда спешно выволокли какие-то коробки и стулья, и, заглянув через плечо шефа, я увидела Фьярви, который сидел прямо на полу, и Ронетта, моего конкурента – он расхаживал взад-вперед и что-то бормотал под нос.

Фьярви вдруг вскинулся и прорычал:

— Ты что про мою жену опять сказал, тварь?

В ту же минуту они уже стояли, держа друг друга за воротники, и шеф стукнул дубинкой по двери и грохочущим басом произнес:

— А ну тих-ха! Сели оба!

Ронетт выпустил воротник Фьярви и невероятно церемонным тоном сообщил:

— Сесть мы уже успели, шеф.

Синяк на скуле Фьярви наливался всеми оттенками черного и красного, левый глаз заплывал отеком. У Ронетта нос смотрел куда-то на сторону, на подбородке красовалась ссадина. Да, драка вышла знатная.

— Подрались! – сообщил шеф таким тоном, словно речь шла о детях в песочнице.

Фьярви тотчас же перебил его:

— Он меня выставляет дураком на все королевство, а я должен молчать?!

— Вы подрались, – со вздохом сказала я.

Фьярви, кажется, только сейчас заметил, что я тоже здесь. Он посмотрел на меня так, что сразу стало ясно: ему очень тяжело, он задет до глубины души, и ему больно не только за себя, но и за меня.

— Да ничего особенного я не говорил! – Ронетт взглянул в сторону Фьярви с веселым презрением. – Я сказал, что вы не только прекрасная повариха, потому что только прекрасная повариха способна приготовить такую куриную грудку, вы еще и прекрасная женщина, и даже ваш шрам не так уж сильно вас портит…

Он не договорил – Фьярви плюнул на полицию и, бросившись на Ронетта, с рыком прижал его к стене и придавил рукой горло. Шеф Гемини вздохнул и, вспомнив молодые годы, оттащил Фьярви от соперника.

— Ну вы же сами видите, шеф, – устало промолвила я. – Господин Ронетт делает все, чтобы спровоцировать моего мужа. Уверена, он хочет использовать драку, чтобы опозорить нашу семью. Меня тогда отстранят от участия, Морави уже отстает. Конкурс будет в итоге между двумя столичными кулинарами за счет Келлемана и чести моей семьи…

— А знаете, что он еще сказал? – Фьярви тяжело дышал, его глаза горели яростью и болью. – Что ночью в постели никаких шрамов не видно! И он обязательно в этом убедится!

Я понимающе кивнула: ничего другого и ожидать было нельзя. Кажется, столичные господа не любят играть честно.

— Как думаете, шеф, стоит ли мне теперь ждать какой-нибудь гадости во время конкурса? – непринужденно поинтересовалась я. – Например, белый кандунский перец вместо сахара в моих приправах? Или испорченную еду?

Шеф неопределенно пожал плечами. Ронетт стоял словно памятник – его лицо было непроницаемым, но я чувствовала, что разгадала его план. Ему с самого начала не хотелось сюда ехать, но он все-таки отправился, чтобы победить, пусть и вот таким путем.