Выйди за моего мужа замуж - Майарана Мистеру Страница 101

— У меня нет привычки нарушать слово.

— У всех драконов есть привычка нарушать слово. Особенно когда речь идет об их парах.

— Я исключение.

Клэйд пьяно засмеялся.

Это был отвратительный смех. Клэйд всю прошлую жизнь смеялся весело, мягко, заразительно — той интонацией, в которую я когда-то была влюблена. А сейчас, прижатая к его груди, я слушала его тонкое, скрежещущее, ядовитое хихиканье. Клэйд окончательно потерял над собой контроль.

— Ах ты исключение, — Клэйд еще сильнее вдавил клинок мне в горло. — Нет, ты, дракон, особенный. Совсем особенный. Ты даже бабочек, наверное, не топчешь. А вот скажи мне, особенный, тебе будет интересно жить дальше, если я ее у тебя сейчас зарежу прямо на глазах?

— Авинталь.

— А? Скажи. Расскажи мне, как это бывает у драконов, когда у них уводят пару. Ходит ли потом такой дракон по морю и плачет? Воет ли он на луну? Срывается ли с башни? Или просто чахнет в одиночестве лет триста?

Я чувствовала, как у графа меняется лицо.

Оно не отражало ни ярости, ни боли, ни ужаса. Граф тяжело, молчаливо и неотвратимо собирался с силами перед решительным действием.

Клэйд держал меня крепко, но он был пьян, и его хватка периодически слабела. Я очень осторожно, миллиметр за миллиметром, сместила правую ногу так, чтобы каблук моей туфельки оказался ровно над его ботинком. Затем чуть согнула колено для замаха.

— Авинталь.

— Что, особенный?

— Последний раз. Отпусти ее.

— А то?

— А то ты сегодня узнаешь, как это бывает у драконов.

Я ударила каблуком.

С размаху, всей тяжестью тела, прямо в подъем стопы Клэйда. Острый каблук провалился под кожу его тонкого парадного ботинка. Клэйд взвыл, дернулся, на долю секунды его рука с ножом отошла от моего горла.

Этой доли секунды графу хватило.

Я не успела понять, как он оказался на крыльце. Увидела лишь размазанную темную тень. Клэйд отлетел от меня, как опрокинутая шахматная фигура, отброшенная небрежным щелчком. Я услышала глухой удар тела о каменную стену ресторана у дальней колонны, треск штукатурки и мягкий звук падения на ступени.

Клэйд не шевельнулся.

Всё произошло за одну или полторы секунды.

Я стояла на крыльце одна. Лезвие, выпавшее из руки Клэйда, скользнуло по камню и звякнуло у моего ботинка. Я машинально пнула его ногой подальше.

В следующий миг граф уже был передо мной.

Он остановился в полушаге, и руки его, поднятые к моим плечам, замерли в воздухе.

— Леди Мортим.

— Да.

— Вы ранены?

— Нет.

— Я вижу кровь.

— Это губа.

Граф медленно опустил руки и аккуратно, с большой осторожностью, как касаются раненой птицы, провел подушечками пальцев под моим подбородком, поворачивая мое лицо к свету фонаря. Я почувствовала его тепло сквозь ткань перчатки. Он не сорвал перчатку, не стал прикасаться напрямую — я была ему благодарна за это.

— Скула.

— Знаю.

— Он вас ударил?

— Один раз. Я в порядке.

— Леди Мортим.

— В порядке. Правда.

Я подняла на него глаза. Граф находился так близко, что я могла разглядеть тонкий бледный шрам у него на правом виске, который заметила на нашей первой встрече. Глаза у графа всё еще горели расплавленным золотом. Зрачки начинали постепенно сужаться, возвращаясь к нормальному размеру, но в самой глубине радужки я видела черный отблеск зверя, который еще не успел до конца уйти.