Закон против леди - Юлия Арниева Страница 101

Когда я уехала в город, перестала заниматься. Некогда было, негде, да и незачем… казалось. Город большой, люди вокруг, кому я нужна?

Но рефлексы, вбитые дедом за годы тренировок, никуда не делись. Они просто ждали. И дождались в том переулке…

И эти же дедушкины руки учили меня насаживать червя на крючок.

— Не бойся, Кира. Червяки не кусаются. Вот так бери, за серединку, и на крючок. Он и не почувствует ничего.

Я боялась. Черви были скользкими, извивались в пальцах. Но я делала, потому что дед был рядом, потому что его большая рука лежала на моём плече, тёплая и надёжная.

Рыбалка на рассвете. Туман над рекой, поплавок — красная точка в серой мгле. Мы сидим рядом на перевёрнутом ведре, дед курит свой табак, я смотрю на воду. Тихо. Так тихо, что слышно, как рыба плещется где-то далеко, у камышей.

— Дед, а почему мама с папой не приезжают?

Он молчит. Долго молчит. Потом кладёт тяжёлую, теплую руку мне на голову.

— Они бы приехали, внучка. Если бы могли. Но не могут. Так бывает. Главное мы с бабушкой тебя любим…

Образы ускорились.

Школа. Маленькая деревенская школа. Потом городская, большая, шумная. Я приехала к тёте, чтобы учиться в нормальной школе, получить нормальное образование. Скучала по деревне, по бабушке с дедом, плакала по ночам в подушку. Но училась. Старательно, упрямо, потому что бабушка сказала: «Образование — это единственное, что у тебя никто не отнимет».

Университет. Большой город, общежитие, комната на четверых. Запах столовской еды: кислых щей и подгоревшей каши. Библиотека до полуночи, конспекты, экзамены. Крошечная стипендия, которой едва хватало на проезд. Подработки: репетиторство, раздача листовок, официанткой по выходным.

Первая любовь.

Его лицо мелькнуло в памяти и тут же исчезло, размытое, нечёткое. Я не вспомнила его имени, не вспомнила, как он выглядел. Только чувство: бабочки в животе, глупая улыбка, мир в розовых тонах. И потом боль. Он ушёл? Изменил? Предал? Не помню. Помню только урок, который остался навсегда: не верь. Не надейся. Полагайся только на себя.

Посиделки с друзьями.

Чьи-то размытые, нечёткие лица. Смех, звон бокалов, разговоры ни о чём. Подруга — какая подруга? как её звали? — вертится перед зеркалом в новой куртке.

— Ну как тебе? Правда, классная?

— Классная. Тебе идёт.

Какого цвета была эта куртка? Синяя? Зелёная? Бирюзовая? Я пыталась вспомнить и не могла. Такая мелочь, а я не помню. Сколько ещё мелочей я забыла? Сколько ещё лиц, имён, разговоров стёрлось из памяти?

Пивоварня. Мой завод. Моя работа.

Белый халат, каска, планшет в руках. Я иду вдоль рядов стальных чанов, и они уходят вверх, к потолку, огромные, блестящие, гудящие. Сладкий, тёплый, почти хлебный запах солода. Горький, резкий запах хмеля. Запах брожения…

Я знаю этот завод как свои пять пальцев. Каждый чан, каждую трубу, каждый вентиль. Знаю весь процесс — от затирания до розлива. Температуры, плотности, кислотности, цифры, которые я читаю как книгу.

Квартира. Маленькая, однокомнатная, на девятом этаже панельного дома. Своя. Заработанная. Свой угол. Своя крепость.

Тишина по вечерам. Телевизор бормочет что-то фоном. Чашка чая на столе, ноутбук на коленях. Привычное, почти уютное одиночество. Не страшное. Просто так есть.

Образы всё мелькали, всё ускорялись. Каждая мелочь, каждая деталь: цвет стен в моей квартире, скрип двери в подъезде, запах кофе из автомата на работе, лицо соседки по лестничной клетке, мелодия будильника на телефоне…