После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна Страница 101

— Не подтверждайте то, чего не видите ясно, — сказал Роман. — Номер читают два сотрудника.

Я замолчала. Даже в решающую минуту я не обязана была оставаться единственным надёжным свидетелем.

Инженер проверил вентиль. Давление падало медленно, но стрелка вышла из красной зоны. Снаружи сообщили, что аккумулятор насоса отключён после фотофиксации замка. Вода в медной трубе перестала гудеть.

Арсения усадили на верхней ступени. Медик касался контрольным стержнем каждого пальца, а он отвечал «нет» чаще, чем «да». На предплечье чувствительность сохранялась. Ни один из этих фактов не обещал полного восстановления.

Денис стоял у стены в наручниках.

— Ты уничтожила компанию, — сказал он.

— Нет. Вы потратили компанию на право решать за других.

Это была последняя фраза, которую я смогла произнести ясно.

Павла Еремеева задержали в павильоне после того, как у него нашли второй токен доступа и список номеров пломб. Дениса задержали за вмешательство в источник, магическое принуждение и подделку документов. Окончательные обвинения должен был определить следователь.

Я узнала это позже.

Сначала были носилки, тёплые пакеты и голос Арсения рядом. Его руку фиксировали, но он шёл сам. В машине скорой он не обещал, что всё будет хорошо. Сказал только:

— Морок в контейнере. Источник закрыт. Камеры работали.

Эти факты удержали меня лучше обещаний.

В скорой нас разделяла стойка с оборудованием. Я не могла согреть его руку, а он — мои. Медик поставил между нами пластиковый контейнер с изъятыми личными вещами и потребовал не разговаривать во время измерения давления.

— Ваши пальцы? — спросила я, когда он разрешил.

— Не чувствую кисть.

— Боль?

— Выше запястья. Сильная.

Он ответил прямо. Я не сказала, что всё восстановится, и не извинилась за то, что он сделал свой выбор. Позже мы могли обсуждать разрешение Романа, неисправность ограничителя и цену второго разреза. Сейчас врачам требовалось точное время, а нам — доехать.

Очнулась я в больнице вечером. В палате горел слабый свет, у кровати стояла Мила. Запахов я не чувствовала совсем. Пальцы слушались, но были тяжёлыми.

— Арсений? — спросила я.

— В соседнем корпусе. Нерв руки повреждён, операцию уже сделали. Врач говорит, восстановление возможно, сроков не обещает.

Я закрыла глаза на секунду.

— Денис?

— Задержан.

— Протокол комиссии где?

Мила уставилась на меня.

— Ты только что очнулась.

— Поэтому спрашиваю самое важное. Время остановки, номера печатей, постановление о приостановке — всё внесли?

Роман ответил от двери:

— Внесли. Резервная камера сохранила полный файл. Образец сдан под двумя печатями. Заседание возобновят после вашего медицинского допуска.

— Документы из круга?

— Каждый упакован отдельно. Рабочие чашки тоже. Первую недействительную серию не выбросили.

— Техник резервуара?

— Дал первичные показания и остался на месте. Его пока не задерживали.

Я кивнула. В голове возникал следующий вопрос, но Мила положила ладонь на край кровати.

— Пять фактов ты получила, — сказала она. — Теперь врач.

Дежурная невролог проверила чувствительность кистей, попросила закрыть глаза и провела ватой по пальцам. Прикосновение я видела до того, как закрыла глаза. Потом не почувствовала ничего.

— Холодовая перегрузка и временная потеря обоняния, — сказала она. — Наблюдаем. Никаких самостоятельных проб с запахами. Никакой магической работы до допуска.