Желание богов - Тан Ци Страница 102

Девушка в желтом повернулась обратно к ребенку:

— Раз не хочешь утешать малыша, тогда иди утешай А-Жун. Выбери кого-то одного.

Не успели слова слететь с ее губ, как Шуан Хэ уже бросился к ребенку, подхватил его и принялся подбрасывать вверх. Ребенок хотел просто спокойно погрустить, а юноша мучил его, подбрасывая вверх и вниз, чего малыш совершенно не оценил. Он попытался дотянуться до лица юноши, чтобы как следует его исцарапать, но ручки и ножки оказались слишком коротки… Ребенок разозлился и от досады заревел еще сильнее.

Госпожа и Сюэ И молча наблюдали за этой сценой. Никто из них не вмешался. Через некоторое время Сюэ И мягко произнес:

— Когда госпожа впервые встретила Инь Линя, меня и Шуан Хэ, вы дали нам имена. Этот ребенок станет вашим четвертым божественным посланником. Разве не подобает дать ему имя сегодня? Что вы думаете, госпожа?

Девушка слегка склонила голову, и прядь черных волос скользнула по шее. Длинная изящная шея в обрамлении чернильно-черных волос казалась почти прозрачной.

— Он – свет, которого люди ждали долгие годы. Чжаоси означает «свет». Отныне зовите его Чжаоси. Ди Чжаоси.

В этот момент ребенок, которого Шуан Хэ подбрасывал в воздух, чуть не вывернул шею, пытаясь взглянуть на свою госпожу.

И на этом воспоминание остановилось. Бескрайняя равнина, людское поселение, почти уничтоженное диким огнем, непорочные боги среди запустения, дыма и пыли – картина эта была подобна отражению в воде. Стоило пробежать ряби, и оно рассеялось.

Третий принц понял, что стал свидетелем первой встречи Ди Чжаоси с богиней Цзу Ти. Девушка в желтом, которую Шуан Хэ и Сюэ И называли «госпожой», несомненно, была богиней света.

«Странно», – подумал он. В книгохранилище Верховного владыки Дун Хуа хранятся изображения почти всех богов, развоплотившихся в эпоху первозданного хаоса. Но лишь облик Цзу Ти не нашелся бы, даже если перерыть все исторические свитки.

Сохранилось только одно изображение – рисунок со спины, сделанный двадцать тысяч лет назад, когда на Девяти Небесах переписывали летописи. Поскольку жертва Цзу Ти, позволившая людям обосноваться в мире смертных, считалась важным событием, Небесный владыка приказал запечатлеть ее на свитке и включить в летописи.

Историки, основываясь на древних записях и драгоценных писаниях, изо всех сил напрягая воображение, попытались воссоздать ту сцену. Однако из страха неверно изобразить богиню и тем самым ее оскорбить, они всей толпой преклонили колени перед Рассветным дворцом Верховного владыки Дун Хуа, умоляя его нарисовать ее портрет.

К их удивлению, владыка ответил:

— Я никогда не видел ее настоящего облика. Рисуйте как вздумается.

Разумеется, перепуганные историки не осмелились рисовать «как вздумается». Говорят, они взяли за образец мать третьего принца, выписали силуэт Цзу Ти и после великих церемоний внесли свиток в исторические записи.

Теперь, увидев саму Цзу Ти, третий принц мог убедиться – тот старательно нарисованный силуэт не имел ничего общего с действительностью. По правде говоря, он понимал тех историков. Родившаяся триста тысяч лет назад богиня света и истины должна была выглядеть как его мать: величественной, благородной и… зрелой.

Но она оказалась юной девушкой. Хотя он не увидел ее лица, судя по стану и голосу, по меркам смертных ей бы не дали и шестнадцати лет.