Виват Россия! - Андрей Булычев Страница 102

— Грациа, синьор. – Итальянец склонился в поклоне.

— Ага, что сказать-то в ответ надо? – крякнул сконфуженно Кожухов. – Это самое – прего, прего, дорогой. До утра они на постое будут, потом уйдут. Ты им только воду дай и покажи, где они сварить еду смогут. Ну всё, ладно, дальше сами разберётесь, вот старший. – Он пододвинул ближе к хозяину ефрейтора. – С ним толкуйте, а мне в отделение Антонова ещё нужно, он в доме напротив квартируется. Смотрите, ребята, чтобы без глупостей! – И погрозил пальцем с порога. – Местных забижать строго-настрого запрещено, союзники!

Хлопнула дверь, и унтер-офицер вышел.

— Фрол Иванович, а может, чего к армейскому порциону у местных выменяем? – Лошкарёв подмигнул ефрейтору. – Ну опять же каша с сухарями на ужин! А тут, глядишь, и побаловали бы себя чем-нибудь? Завтра, послезавтра в бой, не знай, как оно там будет.

— Тьфу на тебя, Нестор, чего городишь?! – рявкнул Лыков. – «Не знай, как оно там будет» – ладно всё будет! Скажи прямо – брюхо праздника просит. Есть у нас чего на обмен?

— Фрол Иванович, ну чего ты? – Южаков соскочил с лавки. – Ну видишь – общество ждёт.

— А-а-а, делайте что хотите. – Командир отделения махнул рукой. – Но смотрите, чтобы аккуратно!

— Да всё хорошо будет, – загомонили егеря. – Тихон, где сапоги того хранцуза? Ванька, у тебя вроде отрез парчи был? На какие такие портянки, дурень?! Елизар, тащи к свету мешок, там у тебя трубка с кисетом трофейная лежала!

У заскочившего с улицы мокрого Капишникова забрали мешок с крупой и завёрнутый в холстину отруб баранины.

— А здесь сухари, братцы. – Он стукнул по оттопыривавшемуся мундиру. – Белые, трофейные, чтобы не замокли, за пазуху их затолкал.

— Да подожди ты с сухарями, Спирка! – отмахнулись товарищи. – Не видишь, что ли, – Тихон и Ванька с хозяином торгуются.

— Какое сложное название у сыра, – слышалось от обступивших стол егерей. – И не выговоришь сразу. То ли вот дело вино, что у нас, что у них, чуть только по-другому произносится. Может, ещё кувшин?

— Куда?! – рявкнул Горшков. – Хватит и этого! Всё, заканчиваем торговлю. Спирка, котёл на огонь ставь! Сколько ещё ждать придётся, пока крупа разварится?

За четырнадцатое апреля колонны союзных войск вышли к реке Адде. Главнокомандующий, проведя рекогносцировку на восточном берегу, дал приказ готовиться к переправе. В это время на севере, пройдя дневным маршем от захваченного казаками Бергамо, отряд под предводительством князя Багратиона приблизился к стоящему на левом берегу городу Лекко, самой северной точке обороны французов. Именно тут и надлежало нанести первый удар в сражении при Адде.

— Тише идём, не шумим! – слышались приглушённые команды, топот множества ног и звяканье оружия. Трёхтысячный русский отряд под покровом предрассветных сумерек и поднявшегося от реки тумана выходил на прибрежную равнину. По донесениям разведки, ему у города Лекко противостояло более пяти тысяч французских войск генерала Сойе, а в непосредственной близости на западном берегу Адды стояло ещё около десяти тысяч из корпуса Серюрье.

— Сил мало, Алексей Петрович, надежда только на неожиданность и напор, – произнёс Багратион. – Жаль, казаков пришлось отдать, скорости для совершения дальнего рывка мы сейчас напрочь лишены. Только и можем связать левый фланг неприятеля без большого манёвра.