Академия ядов - Елена Станиславская Страница 102

Впрочем, далеко не все побросали свои дела. Некоторые студенты и мастера как ни в чем не бывало продолжали работать над бесунами.

Склонившись над эраклейкой, Зойчек оттянул ей веко и пощупал пульс.

— Что с вами? Вы слышите? Можете говорить?

Рогоз, бледная до синевы, приоткрыла рот, но наружу полезли не слова, а белая пена. Найдя взглядом Тьяну, она с трудом подняла руку и вытянула дрожащий палец. Жест не подлежал сомнению: Рогоз обвиняла. Тьяна невольно отшатнулась и врезалась спиной в чью-то грудь. Все обернулись к ней: с недоумением, осуждением, опаской. Кольцо людей сомкнулось плотнее. Тьяне захотелось вырваться из него и скрыться в коридорной тьме, но она напомнила себе: глупо бежать, если ни в чем не виновата.

— Островски? – Зойчек сурово поглядел на нее исподлобья. – Вы что-то дали Рогоз?

— Нет, – твердо произнесла Тьяна. – Я к ней даже не приближалась.

— Вы сидели рядом в учебном зале, – напомнил мастер.

Что тут возразить? Тьяна нахмурилась, подбирая слова, но ее опередили:

— Да не волнуйтесь вы так. – Гнев, растолкав других студентов, опустилась на корточки перед Рогоз, наклонилась близко-близко к ее лицу и присмотрелась к пене на губах. – Ну да, так и думала. Это всего лишь «Выворот-на-шиворот». Причем доза микроскопическая. Не возражаете, если я приведу ее в чувство? – Она глянула на Зойчека.

— Вы уверены? – уточнил мастер.

— Эм, Эл, что скажете? – Гнев повернулась к юношам-ядовщикам с одинаковыми прилизанными волосами, такими черными, словно их облили «Теневиком».

Похоже, они были братьями и сокружниками Гнев.

— Да «Выворот» это, зуб даю, я столько раз подсыпал его Ладоху…

— Хорош заливать, Милох, это ты у меня жрал «Выворот» каждое воскресенье!

Эм и Эл, даром что им перевалило за двадцать, принялись пихаться и обмениваться гримасами. Тут уж все сомнения отпали: точно братья.

— Похоже, это действительно «Детский яд», – произнесла мастерица в черном платье и шляпке с вуалью. – Кто-то подшутил над бедняжкой.

— Вот видите. – Гнев выразительно посмотрела на Зойчека.

— Действуйте, – кивнул мастер.

Гневлида приподняла голову Рогоз и, наклонив вниз, сунула ей в рот два пальца. Несколько первокружников не сдержали брезгливого «бе-е». Остальные, наоборот, притихли. Раздались булькающие звуки.

— Итого: две рвоты за одно утро, – объявила Кора. – Воржак, вам с Рогоз следует присмотреться друг к другу.

— Заткнись, – буркнул тот. – Гляди, чтоб Островски и тебя не угостила «Выворотом».

— Я даже не знаю, что это, – холодно ответила Тьяна.

— «Детский яд» не распространен среди низкосословных. – Дама в вуали повернулась к ней. – Его компоненты по карману лишь отпрыскам из богатых семей.

Тьяна кивнула, принимая слова мастерицы к сведению. Ни на лице, ни внутри ничего не дрогнуло: в сказанном не было издевки. Просто очередной факт из жизни расслоенного общества, где одни веками имели все, а другие зубами выгрызали хоть что-то.

Кашляя и хватая воздух, Рогоз приподнялась на локтях, а затем села. Достав платок из кармана, она принялась тереть губы.

— Как ты? Очухалась? – Гнев вгляделась ей в лицо.

В глазах эраклейки отразилось что-то непонятное: то ли надежда, то ли просьба. Чувство, не распознанное Тьяной, скользнуло по карим радужкам и утонуло в извечном высокомерии.