Фейридейл - Вероника Ланцет Страница 105

Стены украшены различными картинами, некоторые из них принадлежат известным художникам, таким как Жак Луи Давид, Рембрандт, Питер Пауль Рубенс и даже Боттичелли. Но есть и несколько произведений искусства, подписанных «АР». Одна из его картин особенно привлекает мое внимание. На ней запечатлена пара с разрисованными яркими узорами лицами, которая с любовью смотрит друг на друга.

— Это чудесно. У меня нет слов, Калеб, – с благоговением произношу я, оглядываясь по сторонам.

Статуи в галерее расставлены так, чтобы создавалось впечатление, что это живые люди, занятые своими повседневными делами.

Проходя мимо них, я узнаю имена некоторых творцов – например, Бернини и Микеланджело. Но еще более поразителен тот факт, что большинству экспонатов здесь тысячи лет и они датируются эпохой Древнего Рима, Греции, Египта и даже Месопотамии. Они поистине уникальны.

— Боже милостивый. Как такое возможно? Они же бесценны, – выпаливаю я, замирая перед парой египетских статуй, которые, насколько я предполагаю, изображают фараона и его супругу.

— Да, – улыбается Калеб, но в его взгляде отражается глубокая грусть.

— Разве этим статуям не место в музее? Чтобы все могли ими любоваться?

Он мгновение молчит, а потом медленно качает головой.

— Может, они и являются частью мировой истории, но для некоторых… это нечто личное, – загадочно произносит Калеб, останавливаясь перед одной из статуй.

Я подхожу к нему и смотрю на то, что привлекло его внимание.

Это римская или греческая скульптура – мои познания в этой области весьма минимальны. Она изображает женщину, держащую в руке несколько хрупких на вид цветов. У ее ног находится меч, обвитый змеями, чьи скользкие тела ползут вверх по ее телу.

— Это Артемида? – спрашиваю я, осматривая скульптуру.

Калеб качает головой.

— Она не была греческой богиней.

— Тогда кто она?

Он улыбается, с нежностью глядя на статую, и слегка покачивает головой.

— Можешь приходить сюда, когда пожелаешь. На втором этаже есть еще одна галерея, но она закрыта уже много лет. – Затем Калеб продолжает экскурсию, быстро показывая мне передние террасы, гостиную и столовую. – А вот и библиотека, которая, я уверен, тебе понравится, – говорит он, открывая двойные двери.

Передо мной словно разверзлись небеса, и я теряю дар речи от восхищения. Книжные шкафы от пола до потолка занимают все стены, посередине громоздится еще больше рядов полок, оставляя лишь небольшую зону для чтения.

— Сколько здесь книг?

— Тысячи? Десятки тысяч? На данный момент никто точно не знает, – отвечает Калеб. – Возможно, библиотеку ты тоже захочешь изучить внимательнее. Здесь достаточно большой выбор. Хейлы обновили значительную часть книг, – он указывает на шкафы в центре, – но многие из них – классические произведения. Есть даже первые издания, – подмигивает он.

Калеб позволяет мне немного побродить по комнате и искренне улыбается, когда видит, как я восхищаюсь каждой мелочью.

Но разве могло быть иначе? Катрина не шутила, сказав, что их дом похож на музей. Большинству произведений искусства место в музее, чтобы все могли ими восторгаться. А книги…

— Я собираюсь прочитать столько, сколько смогу, – заявляю я.

Калеб усмехается.

— Пожалуйста, они к твоим услугам. Можешь взять парочку с собой в комнату.