Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 106

Сейчас ноги несли. Тело решило за голову.

Жетон упал в щель таксофона с коротким металлическим стуком.Антон набрал номер — домашний, семизначный, пальцы работали без участия памяти, какнабирают пароль, который помнишь пальцами.Диск возвращался медленно после каждой цифры.Гудок. Длинный. Ещё.Ещё. Занято. Сбросил.Подождал — десять секунд, двадцать.Набрал снова. Занято.Третья попытка — на третьем гудке сняли.

— Антон.

Не «привет». Не «алло». Не «кто это». Его имя.Сказанное с тем весом, с каким произносят слово, которое репетировали в голове несколькочасов, ожидая этого звонка.Катин голос. Сырой, севший, тихий.Она плакала — не сейчас, раньше.Остаточный. Вычерпанный.Так разговаривает человек, который проплакал всё утро и теперь говорит тем, что осталось.

— Кать, что там?

Три слова. Фраза сама стала короткой, рубленой, будто отвечала не сестре, а беде.

— Антон, послушай. Ну… тут вот что.— Проглотила что-то.Вздох, сырой, скомканный.— Лёша.

Лёша.Тот самый «из параллельного», которого Катя когда-то выдала за нормального мальчикав очках, с кассетой Prodigy.Потом Катя стала позже возвращаться.Потом — не возвращаться.Потом — звонить с чужих номеров, и каждый раз фон другой, и голос другой.И та оговорка: «в общежитии», поправилась на «в магазине».Антон тогда услышал и не связал, потому что был занят чужими данными, чужими файлами,чужой катастрофой.

— Он… ну, в общем.Не то чтобы… — Катя запнулась.— Там люди у него. Не студенты.Не то чтобы бандиты, ну… такие.

Пауза. Антон ждал.

— Долг, — сказала Катя.Слово выскочило быстро, как выскакивает то, что долго держали.— Не мой долг. Его. Но он…

Пауза. Антон слышал дыхание — прерывистое, с присвистом, как у человека, у которого носзаложен от слёз.

— Мне сказали, что я тоже.Что я тоже теперь. — Оборвала.Сглотнула. — Не деньги.Ну… не только. Там… в общем.Ну, всё такое.

Антон слушал и собирал.Катя рассказывала кусками — как рассказывают в шестнадцать лет: без порядка, с дырами, сповисшими обрывками, с «ну» через каждые три слова.«Ему нужно было, чтобы я…» — не закончила.«Один его друг, ну… такой, с бритой головой… он приходил…» — замолчала.«Маринке я не говорила, но она догадалась, и она ему сказала, что я хочу уйти, и он…»— голос тоньше, выше.«Он не бил.Просто…»Антон не спросил дальше. Додумывал за неё, и от того, что он додумывал, мир темнел покраям.Шестнадцать лет. Его сестра.Его мелкая. Которую он вёл за руку в первый класс и не мог защитить в шестнадцать.

Услуги. Поручения. Что-то, чего Катя не называла, потому что для этого ушестнадцатилетней не было слов, а если были — они не помещались в телефонную трубку.Угрозы — не ей напрямую, а через кого-то, через Маринку, через цепочку.Лёша узнал, что Катя пыталась уйти.Цепочка.

Руки побелели на трубке.Костяшки. Пальцы сжали пластик так, что заскрипело.Живот упал. Холод прошёл от горла вниз по рёбрам — тот самый холод, как тогда утаксофона, когда женщина в троллейбусе, когда понял что кто-то в опасности и линия —единственное, что между ним и бедой.Антон стоял, и ноябрь дул в спину, и пальцы белели, и Катя говорила, и каждый обрывокделал мир хуже.

Биохимия: адреналиновый выброс. не связан с заданием

Агент. Просто отметил: страх Антона — не по миссии.Фаза пятая: констатация.Не инструкция. Не команда.Только пометка.