По обе стороны времени - Станислав Федотов Страница 106

— …Для вас, Роман Величко, есть особое задание. – Ведущий занятие капитан полиции похлопал по тонкой серой папке на столе. – Вы ведь из Угорья?

— Так точно! – вскочил Рамон. Ему было неловко, что за своими мыслями он многое пропустил.

— Вы мечтаете заняться разыскной деятельностью. Я не ошибаюсь?

— Так точно!

— Так точно «нет» или так точно «да»? – засмеялся капитан, приведя Рамона в ещё большее смущение. – Да вы садитесь, садитесь… – Он открыл папку, перелистал несколько бумажек. – Я даю вам очень старое дело. В своё время оно закончилось ничем. Попросту, по-нашему, висяк. Но оно связано с Угорьем. Попробуйте пройтись по нему ещё раз – вдруг что-то зацепите. Получится – будет большой плюс в вашу курсантскую копилку, ну а нет – что ж… Ляжет обратно в архив.

— Разрешите вопрос?

— Пожалуйста.

— Если мне по ходу расследования понадобится выехать в Угорье или ещё куда-нибудь…

Капитан остановил Рамона движением руки:

— Вопрос ясен. Напишете мне докладную с обоснованием. Если доводы будут убедительны, получите командировку.

Дома в общежитии Рамон сразу же вынул из сумки серую папку. «Дело № 1428/043. Чумаков Феликс Петрович», – значилось на бумажке, наклеенной в центре картонного прямоугольника. Написано от руки, небрежно или торопливо, потому что буквы и цифры были неравной высоты и даже наклон имели неодинаковый. Чумаков… Чумаков… Уж не тот ли гений с белой птицей? Ну конечно! Того тоже звали Феликсом Петровичем! Что же этот гений натворил, что на него завели уголовное дело да и не смогли закончить?

Дело оказалось запутанным и странным.

В папке были подшиты вырезки из благолепинских газет как дореволюционного времени, так и периода Гражданской войны – публикации стихов Чумакова и рецензий на его спектакли. Рецензии были сплошь хвалебными, а стихи отличались острой, даже резкой критикой царских чиновников вплоть до губернатора, и Рамон подивился смелости автора и редакторов газет, печатавших такие фельетоны. Ему доводилось читать в советских исторических романах о жестоких расправах царизма с инакомыслящими, и он искренне им сопереживал. А тут человек буквально смешивал с грязью существующий режим и преспокойно себя чувствовал. Никаких тебе арестов, никаких штрафов и закрытий газет, не говоря о более суровом наказании типа тюремных сроков или каторги.

Зато революционная власть с инакомыслием не церемонилась. Газета «Благолепинское утро» напечатала не сатирические стихи, а всего лишь письмо Чумакова с протестом против внесудебных расправ красногвардейцев с казачьими семьями (казаки, как он понял из других заметок, устроили мятеж против новой власти, и ей, этой власти, пришлось вызвать подмогу; из письма же Чумакова явствовало, что прибывшие красногвардейцы устроили в городе настоящую резню), и следующая вырезка уже из другой газеты известила читателей о закрытии «Благолепинского утра», аресте редактора и автора письма «за контрреволюционную деятельность». За Чумакова вступились было ещё две газеты, приведя в пример его сатирические стихи о самодержавии, то есть поясняя, что он-то как раз является революционером, а не наоборот, и обе немедленно были закрыты. Правда, с ними обошлись без арестов.

А потом к Благолепинску подошли белогвардейские части адмирала Колчака, и большевики отступили к Угорью. К счастью, они не успели расстрелять всех арестованных, но, к несчастью, увели оставшихся с собой. В том числе и Чумакова.