Герцог, не порть мне Средневековье! - Светлана Огнева Страница 11

В главном зале уже собралась внушительная толпа. У камина, похожий на встревоженную ворону, расхаживал священник — высокий, тощий, с крючковатым носом и глубоко посаженными глазами, в которых горел фанатичный огонь. Его чёрная сутана развевалась при каждом шаге, а в руке он сжимал массивное серебряное распятие, выставив его перед собой как оружие. Рядом семенил молоденький послушник с кадилом, из которого валил густой, удушливый дым.

По периметру толпились рыцари и слуги. Я заметила Тима — он стоял бледный как полотно и кусал губы, видимо, чувствуя себя виноватым за мои «колдовские знаки». Кастелян Реджинальд, напротив, сиял — похоже, он уже предвкушал мой позорный конец.

А в центре зала, на возвышении, в резном кресле, напоминающем трон, восседал герцог Эшфорд. При моём появлении он чуть приподнял бровь и скрестил руки на груди. Сегодня он был в тёмно-бордовом дублете с чёрной отделкой, и этот цвет придавал ему ещё более грозный вид. Синие глаза неотрывно следили за мной.

— А, вот и обвиняемая, — произнёс он тоном, в котором сквозила плохо скрываемая скука. — Отец Бенедикт, излагайте свои претензии. Только коротко, у меня сегодня ещё смотр войск и казнь одного конокрада. Двух спектаклей за день моя нервная система может не выдержать.

Священник картинно вскинул распятие в мою сторону.

— Ваша светлость! — его голос гремел под каменными сводами. — Эта женщина одержима! С того самого дня, как она упала с лестницы, в неё вселился нечистый дух. Она говорит на неведомых языках, проповедует ересь о «живых организмах в тесте» и исполняет ритуальные пляски, непристойно дёргая телесами! Я сам видел, как она чертила на бересте сатанинские символы и передавала их поварёнку, дабы совратить невинную душу!

По толпе прокатился испуганный ропот. Тим вжал голову в плечи, а Марта, стоявшая за моей спиной, судорожно вцепилась в мой рукав.

Я сделала шаг вперёд, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

— Ваша светлость, могу ли я ответить на эти обвинения?

Герцог лениво кивнул.

— Сделай милость. Только постарайся без твоих обычных… заумствований.

Я повернулась к священнику и одарила его самой лучезарной улыбкой из своего арсенала.

— Святой отец, позвольте уточнить. Вы назвали «неведомым языком» слово «закваска»? Боюсь вас расстроить, но этот термин известен любому пекарю в королевстве. А символы, которые я чертила, — это просто буквы и цифры. Грамота, знаете ли. Рекомендую ознакомиться.

Бенедикт побагровел.

— Не богохульствуй, женщина! Твои знаки — это каббалистические письмена! И твои пляски — явное доказательство одержимости! Благочестивая леди не станет скакать по спальне, размахивая юбками!

— То есть, по-вашему, любая физическая активность — от лукавого? — я склонила голову набок, изображая искреннее любопытство. — А как же паломники, которые идут пешком сотни миль к святым местам? Их мышцы работают, лёгкие дышат, пот течёт — это тоже бесовщина? Может, объявим всех крестьян, что пашут землю, одержимыми? Уж они-то точно дёргаются побольше моего.

По залу пробежал смешок. Кто-то из рыцарей хмыкнул в усы. Герцог не смеялся, но уголок его рта предательски дрогнул.

Священник задохнулся от возмущения.

— Ты сравниваешь благочестивый труд с твоими ритуалами? Да в тебе говорит сам Вельзевул!