Лотос и роза - Марья Зеленая Страница 11

— Я уж подумал, ты проспишь весь день. — Легкая усмешка в голосе. — Как спалось?

КАК СПАЛОСЬ?

Крик застрял внутри, запертый за стиснутыми зубами, а наружу вырвался только ровный, странно спокойный голос:

— Хорошо. Спасибо.

Виктория заставила себя войти в столовую. Запах его одеколона накрыл волной — кедр и бергамот, — и на секунду память хлестнула болезненными обрывками: карета, темнота, его руки...

Головокружение качнуло мир, и Виктория схватилась за спинку стула.

— Осторожно!

Его рука легла на ее локоть — галантно, легко, — но она чувствовала силу под этой легкостью и знала, что скрывается за галантностью. Все тело окаменело в ожидании удара, мышцы напряглись.

— Ты в порядке? — Он заглянул ей в лицо, слегка сдвинув брови. В голосе звучало неподдельное беспокойство. — Может, тебе прилечь?

— Нет. — Слово вырвалось слишком быстро. — Нет, я... я в порядке.

Она медленно опустилась на стул. Каждое движение отдавалось болью в ребрах, пояснице, бедре, но она не подала виду. Только внутри все кричало.

Ричард вернулся на свое место. Виктория сидела неподвижно, руки сложены на коленях, и смотрела на стол перед собой — белая скатерть, ваза с цветами, фарфоровый сервиз. Все выглядело так обычно, так мирно, словно ночью ничего не произошло.

— Ты выглядишь бледной. — Ричард наклонил голову, изучая ее. — Уверена, что не заболела?

— Просто устала. Бал был долгим.

Бал. Боже, бал был вчера? Казалось, прошла вечность.

Ричард понимающе кивнул.

— Да, вечер выдался... насыщенным.

Пауза длилась секунду, может быть, две. Потом он снова улыбнулся.

— Но ты была прекрасна. Все так говорили.

Виктория моргнула, не находя слов, и лишь произнесла:

— Благодарю.

Ричард потянулся к чайнику сам, хотя обычно это делал слуга. Сяо Ли застыл у стены, ожидая приказаний, но муж, казалось, не замечал его.

— Тебе, как всегда, с молоком?

Голос был почти нежным, как будто он действительно заботился о таких мелочах, как будто знал ее предпочтения и помнил о них. Виктория кивнула и смотрела, как он наливает чай в ее чашку, добавляет молока ровно столько, сколько нужно, берет серебряную ложечку и размешивает плавными движениями. Джентльмен, ухаживающий за дамой.

Он протянул ей чашку.

— Пожалуйста.

Виктория потянулась к ней. Пальцы не слушались — дрожь, которую она подавляла все утро, вырвалась наружу. Она взяла чашку слишком резко, слишком неловко.

Фарфор скользнул в пальцах. Чашка качнулась, и чай выплеснулся на белую скатерть. Темное пятно расплывалось быстро, безобразно.

Время остановилось.

Виктория замерла, непроизвольно втянув голову в плечи. Дыхание перехватило. Она не дышала, не двигалась, только смотрела на растекающееся пятно — тело помнило, что будет дальше, и готовилось к боли.

Нет, нет, нет... Я пролила! Я пролила чай!

Ричард замер. Она видела это боковым зрением — он застыл с чайником в руках, потом медленно, очень медленно поставил его обратно на поднос. Звук фарфора о серебро был оглушительным в тишине.

Секунда. Две. Три.

Виктория не поднимала взгляд. Сидела, вжав голову в плечи, руки судорожно прижаты к груди, все тело напряжено в ожидании удара.

Потом Ричард заговорил:

— Эй... Все в порядке.

Виктория не шевелилась. Не верила. Не могла поверить. Это, должно быть, ловушка.

Скрип отодвигаемого стула. Ричард встал и остановился рядом с ней.