Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер Страница 111

Я опустилась на колени рядом с ним.

— Побудь со мной, просто посиди рядом. Я не хочу умирать один среди этих проклятых цветов, — прошептал он.

Я взяла его холодную руку в свою ладонь.

— Я здесь и никуда не уйду, — произнесла я, сдерживая слезы.

— Ты похожа на неё, — его взгляд затуманился. — Твоя матушка тоже держала меня за руку и говорила, что смерть — это только смена сезонов.

Вдруг он сжал мои пальцы с неожиданной силой:

— Свиток... береги его. В нём твоя сила. Помни: огонь согревает, но огонь и сжигает. Не стань пеплом. Гори, но не сгорай.

— Обещаю. Я буду беречь его и помнить твой подарок каждый день в моей новой жизни.

Я гладила его руку, и всё же слезы снова начали вырываться из моих глаз.

— Хороший подарок. — Он слегка улыбнулся. — Я рад, что ты выбрала Сичэня. Он грубый, неотесанный, но он будет любить тебя до последнего вздоха. Как я любил...

Его голос стал тише.

— Сичэнь, — позвал Шу Цзыжань. — Береги её. Если обидишь, то я вернусь призраком и подсыплю тебе слабительное в вино.

Цзи Сичэнь издал звук, похожий на всхлип и смешок одновременно.

— Я знаю, брат. Я знаю, ты меня не оставишь в покое. Я не позволю этому произойти.

Шу Цзыжань прерывисто вздохнул.

— Туман рассеивается... как красиво.

Взор Шу Цзыжаня остекленел, рука в моей ладони обмякла, а грудь замерла. В павильоне время, казалось, действительно остановилось. Шу Цзыжань, гений, отравитель и спаситель, ушёл в свой дальний путь. Я сидела, держала мёртвую руку и чувствовала, как внутри меня что-то рвётся. Чувствовала, словно камень внутри превращается в острые осколки и рассыпается в пыль. Он любил маму так сильно, что пожертвовал собой ради меня, а я и не подозревала и боялась его.

— Прости меня... прости, что не поняла и не успела как следует поблагодарить, — шептала я, прижимая его ладонь к своему лбу.

Цзи Сичэнь сидел неподвижно, глядя на лицо друга, а потом протянул руку и закрыл ему глаза.

— Спи, Цзыжань, — произнёс он. — Ты переиграл нас всех.

Он поднялся на ноги и отошёл к краю павильона, чтобы я не видела, как вздрагивают его плечи. Тёмный принц беззвучно плакал. Я осталась сидеть рядом с Шу Цзыжанем и видела, как вокруг умирал сад без своего хозяина. Магия, поддерживающая жизнь этих странных растений, исчезала. Листья на глазах чернели и рассыпались прахом. Сам павильон начал трещать, дерево застонало.

Я развернула свиток, который он мне дал, и вчиталась. На пожелтевшей бумаге почерком моей матери были начертаны схемы движения потоков ци, а внизу на полях приписка другим почерком:

«Живи за двоих, птенчик. Пусть твой полет будет высоким и никогда не устремится вниз».

Я прижала свиток к губам и почувствовала чистую боль, которая жгла, словно вино на открытой ране. А ещё я осознала цену своей жизни. Я была выкуплена у смерти, и за меня заплатил самую высокую цену человек, которого я не знала, но который знал меня. Теперь я не имела права быть слабой и бояться. Я должна была оправдать эту жертву во что бы то ни стало.

Цзи Сичэнь вернулся ко мне, опустился на колени и крепко обнял меня.

— Нам пора. Мы не можем оставить его здесь, в одиночестве.

— Что мы будем делать? Похороним его?

— Да. Здесь, под корнями его любимых деревьев.

* * *

Цзи Сичэнь копал землю своим мечом, а я носила камни своей здоровой рукой. Это была долгая и тяжелая работа. Мы положили Шу Цзыжаня в землю в белых одеждах. Я вложила ему в руку засохший чёрный цветок, и на этом всё было покончено.