Закон против леди - Юлия Арниева Страница 111

Мэри семенила рядом, с любопытством поглядывая по сторонам. Для неё, выросшей в деревне и проведшей последние годы взаперти в чужих домах, каждый выход на улицу был приключением.

Мы шли на юг, через Блумсбери, мимо аккуратных кирпичных домов с белыми колоннами и начищенными дверными молотками. Здесь жили адвокаты, врачи, мелкие чиновники — люди достаточно богатые, чтобы иметь прислугу, но недостаточно знатные, чтобы жить в Мэйфэре. За оградами виднелись ухоженные садики, в окнах белели кружевные занавески.

Потом улицы стали у́же. Дома старше и грязнее, с облупившейся штукатуркой и перекошенными ставнями. Вместо садиков — кучи мусора у дверей. Вместо кружевных занавесок — тряпки, заткнутые в разбитые окна.

Запах тоже изменился. Вместо пыли и цветов — гниль, нечистоты и кислая вонь дешёвого пива из бесчисленных пивных.

— Госпожа, — Мэри придвинулась ближе, — а мы далеко ещё?

— Скоро.

Монмут-стрит мы нашли без труда, достаточно было идти в сторону Сент-Джайлса и следить за вывесками. Да и не заметить её было невозможно.

Одежда. Одежда была повсюду.

Она свисала из окон верхних этажей, как странные разноцветные флаги. Висела на верёвках, натянутых между домами, почти смыкаясь над головой и превращая улицу в какой-то матерчатый туннель. Громоздилась на лотках и прилавках, лежала кучами прямо на мостовой, на расстеленных рогожах.

Платья всех цветов и фасонов. Сюртуки от почти новых до откровенных обносков. Жилеты простые и расшитые, шёлковые и холщовые. Штаны, рубашки, чулки, подвязки. Шляпы от изысканных дамских до мятых мужских. Ботинки, туфли, сапоги, некоторые парами, некоторые по одному.

Вещи богатых и вещи бедных, вещи живых и вещи мёртвых всё вперемешку, всё на продажу.

Мэри держалась рядом, при виде каждого подозрительного прохожего придвигаясь ближе, будто хотела заслонить меня собой. А подозрительных здесь хватало: оборванцы с мутными глазами, пьяницы, качающиеся посреди улицы, женщины с размалёванными лицами и зазывными улыбками, шныряющие мальчишки с быстрыми руками и ещё более быстрыми глазами.

— Платья, леди! — выкрикнул торговец справа, выскакивая нам наперерез. — Лучшие платья в Лондоне! Почти новые!

— Шляпки, мэм! Прямо из Вест-Энда! — подхватил другой слева. — Для настоящей леди!

Мэри вертела головой, разглядывая витрины, и глаза её становились всё круглее.

— Госпожа, — прошептала она, — а что вы ищете?

Хороший вопрос. Как ей объяснить?

— Увидишь, — сказала я. — Пойдём.

Сначала женское платье. Это проще, это не вызовет вопросов.

Я остановилась у лавки, где на верёвке покачивались платья разных размеров и фасонов, от скромных хлопковых до потрёпанных шёлковых, помнивших лучшие времена. Торговка, дородная тётка с красным лицом и хитрыми, глубоко посаженными глазами, тут же подскочила, словно её подбросило пружиной.

— Чего желаете, мэм? Есть прекрасные вещи, почти новые, от лучших портных Вест-Энда!

— Мне нужно что-то простое, — сказала я. — Тёмное. И просторное.

— Просторное? — Торговка окинула меня беглым взглядом. — Вам?

— Мне.

Она понимающе усмехнулась, видимо, решила, что я собираюсь прятать нежелательную беременность и полезла в груду тряпья на прилавке.

— Вот, поглядите. Хлопок, крепкий, сносу не будет. Цвет хороший, немаркий. Бывшая хозяйка была… — она сделала паузу, подбирая слова, — в положении. Но родила благополучно, — добавила она, поймав мой взгляд. — Померла от родильной горячки через неделю, бедняжка. Платье почти не ношено.