Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 112

И теперь идёт к Михалычу с тем же калькулятором — выторговывать мелкой два дня.Тем самым, который перенаправил грузовик и убил людей.Теми же данными, агрегацией, обрывками, чужими разговорами.Те же методы. Для другого дела.Антон думал об этом и продолжал идти, потому что остановиться означало не прийти.

Ноябрьская Москва за окном маршрутки, потом ногами.Мокрые листья на асфальте, прибитые к бордюру, бурые, мёртвые.Снег ещё не лёг, только обещание в тяжёлом небе, в цвете воздуха, в том, как пар шёл изорта. Машины с запотевшими стёклами.Лужи с бензиновой плёнкой.Бабушка у выхода из метро продавала пирожки с капустой, горячие, завёрнутые в газету,пар из ведра с кипятком, в котором она их держала.Запах масла и капусты и мокрой газетной бумаги.Антон не купил. Деньги были на другое, и пирожки были чужие, и он прошёл мимо.

Серый свет. Конец ноября.Держится до половины четвёртого, потом умирает разом, без заката, без перехода.Просто: было серо, стало темно.Москва в этот промежуток: город без теней.Всё плоское, одинаковое.Вывески не горят, фонари не включены, люди в куртках одного цвета.Антон шёл, и город был привычным, но сама привычность уже стала чужой.

Дома почти кончился сахар.Антон вспомнил это не к месту: пустая банка на кухне, ложка стучит по стеклу.Мысль появилась и ушла, ни к чему не привязанная, как помеха на чистой линии.

Вспышка. Михалыч, сентябрь, крыльцо типографии.«Если что — скажи». Фраза, сказанная мимоходом, как говорят «будь здоров» после чиха.Тогда формальность. Сейчас Антон шёл к нему — не потому что «если что», а потому что«уже». Михалыч предложил помощь.Антон пришёл её потребовать.Разница как между «позвони, если что» и «открой дверь, я тут».

Мимо — будка таксофона.Грязное стекло, выщербленный синий пластик, трубка на шнуре.Антон вздрогнул. Память тела: Катин сырой голос, «ты мне не нужен для этого».И пошёл дальше.

Шаги к михалычеву зданию.Один, два, три. Четыре.Пять. Шесть. Семь, восемь, девять, десять, одиннадцать… Остановился.Не считается. Не в смысле «сбился», в смысле: какая разница, сколько шагов.Раньше счёт давал иллюзию контроля.Сейчас не давал ничего.

Здание. Не типография, другое.Складской корпус, кирпич, два этажа, ворота для грузовиков внизу, стальные, с цепью инавесным замком. Офис наверху, окна грязные, за ними свет.Двор: грузовик с московскими номерами, пустые поддоны у стены, бочка для мусора, лужа сбензиновой плёнкой. Стена соседнего дома, кирпичная, с надписью «СДАЁТСЯ ПОМЕЩЕНИЕ» иномером телефона, полустёртым дождём.

Два мужика у входа курили.Одного Антон узнал: из ночных смен в типографии, грузчик, тихий, с татуировкой напальцах, буквы расплылись от времени, но «СЛАВА» ещё читалось.Второй незнакомый, шире, выше, куртка нараспашку, руки в карманах.Стоял в проёме двери, как стоят люди, которые привыкли быть дверью.

Первый увидел Антона.Кивнул. Второй — нет.

— Тебя что, звали? — Второй.Не враждебно, не дружелюбно.Констатация.

— Нет. Я сам.

Второй не отошёл. Стоял в проёме, занимая его всей шириной.Антон чувствовал: это не охранник ради формы.Это человек, который привык, что мимо него ходят с разрешения.

Опасность. Мышцы. Ждать

Агент телеграфный. Три слова.Антон ждал. Пять секунд. Десять. Пятнадцать.Потом кто-то изнутри кивнул, Антон не видел кому, и второй отступил.Молча. Не сказал «проходи». Просто сдвинулся.