Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 113

Но Глория только отрицательно мотнула головой.

— Нет. К чаше должен прикасаться только волшебник, иначе ничего не получится.

Мы приехали в полицейский участок как раз тогда, когда почти весь его состав отправился на патрулирование. Шеф Гемини, который сидел в своем кабинете, увидел нас и устало вздохнул.

— Где-то вы, былые деньки! В Келлемане всегда были тишь да благодать, а вчера сразу три срезанных кошелька и драка!

— Бодритесь, шеф! – весело сказал Саллеви. – Скоро дело Эленвера будет окончательно раскрыто, и вам хоть немного, но полегчает.

Шеф махнул рукой.

— Хотелось бы верить! Мне кажется, этот конкурс никогда не закончится. Но салат ваш вчера, госпожа Азора, был выше всяких похвал.

Саллеви расхохотался, и я толкнула его в бок. Не дай боги, Эленвер услышит его заливистое ржание.

— От ее салата никто не побежал до ветру! – произнес он.

Глория установила свою чашу на столе шефа и попросила:

— А можно два стакана воды?

Шеф послушно принес ей кувшин и стакан, и некоторое время мы завороженно наблюдали за тем, как Глория выливала их содержимое в чашу. Воду наполнило серебряным сиянием, и я с гордостью подумала, что моя девочка и правда станет великой волшебницей. Она вырастет, уедет из Келлемана, пойдет дорогами своей мечты к счастью. Она будет заниматься тем, чем захочет, и никто не станет распоряжаться ею!

Это была радость с капелькой грусти.

Сияние угасло. Глория выпрямилась, посмотрела куда-то за наши спины и спросила:

— Как вы думаете, похоже? По-моему, да.

Мы обернулись, и шеф Гемини даже крякнул от удивления. Возле дверей стояла я! Самая настоящая, в точности такая же, даже мои родители не заподозрили бы подвоха. Только эта я смотрела совсем иначе: тихим, испуганным взглядом, словно боялась, что сделала что-то плохое, и это непременно раскроется, а значит, надо всеми силами ублажить и избежать очередного скандала и побоев. Рядом со мной была маленькая Глория: затравленный, несчастный барашек.

Мы были такими перед тем, как сбежать из Благословенного края, и я испытала обжигающее облегчение оттого, что теперь мы другие. Свобода и искренняя любовь Фьярви вылечили нас. Теперь мы могли встретиться лицом к лицу со своим прошлым и победить, подцепив Эленвера на крючок его заносчивости и гордыни. Мы шли к волку, покорно склонив голову, и надеялись, что он клюнет на наши покорность и смирение.

— Ох ты ж… – начал было шеф и осекся, вспомнив, что в его кабинете женщина и ребенок. – Потрясающе! Просто удивительно!

Вторая я смущенно улыбнулась, но ничего не ответила.

Глория провела пальцами по воде и сказала:

— В чаше мы все увидим и сможем за них говорить. Думаю, их можно выпускать.

Мы кивнули, и наши двойники вышли из кабинета. Подойдя к столу и склонившись над чашей, мы увидели, как они идут в сторону камеры.

Я сказала:

— Вот, Глория, нам сюда.

— Вот, Глория, нам сюда, – послушно повторил мой двойник, и шеф снова ахнул.

Саллеви смотрел с важным торжеством.

— А запись-то ведется? – уточнил он.

— Разумеется! – обиженно воскликнул шеф. – Там двое моих ребят сидят втихаря. За кого вы меня принимаете?!

Саллеви не стал уточнять.

Наши двойники вышли к камере, и я увидела Эленвера. Судя по его небритому осунувшемуся лицу, украшенному кровоподтеком, шеф Гемини не стеснялся во время допросов. Увидев нас, он удивленно поднялся с койки, но удивление в ту же минуту сменилось торжеством. Мы пришли. Все было так, как он хотел. Теперь мне нельзя было все испортить.