Газолин - Виктория Голубева Страница 115

— Ладно, пойду. Не буду вам мешать. Просто хотел поздороваться, вот и все.

Сиена смотрит ему вслед и порывисто выдыхает.

— Нина, да? – осторожно спрашиваю я. – Крис знает?

— Знает, будь он неладен. – В голосе Сиены отчетливо слышится досада. – Пришлось рассказать ему после аварии Роберта, чтобы показал мне официальный отчет.

И резко замолкает, как если бы сказала лишнего.

Похоже, о Крисе лучше не продолжать.

— Можешь не отвечать, если не хочешь, но я все-таки спрошу. Раз уж мы заговорили о Нине.

Сиена отнимает руку, которую я все это время продолжал держать, и мне приходится убрать свою.

— Почему ты скрываешь, что Монклер твой брат?

Молчание.

Бесшумно подходит официант и достает бутылку из ведерка со льдом. Лед звякает о металлические стенки. Наши бокалы снова наполнены.

— Дело не в Роберте. – Она смотрит куда-то вдаль. За окном уже сгущаются сумерки. – А в том, что я… – Ее голос срывается, и Сиена делает глоток. – Черт, так сложно об этом говорить. Прости, – грустно улыбается она. – Если коротко: я больше не Нина. Наверное, это слишком для первого свидания, но я так устала от тайн.

Она поднимает на меня глаза, и в них… Господи, это слезы! Молодец, Хантер. Довел девушку до слез во время ужина.

— Ты не обязана, – начинаю я, но Сиена качает головой.

— Я расскажу, – пауза. – Пять лет назад я ушла из дома и порвала все связи с семьей. Спустя полгода мы с Робертом снова начали общаться. – Она смотрит на угасающий закат и продолжает, не глядя на меня: – Я официально сменила имя и начала новую жизнь. Благодаря дедушке у меня были кое-какие средства на первое время. Я смогла снять квартиру пополам с соседом и подготовиться к поступлению в Королевскую Академию Киноискусства – как мечтала с детства. Потом училась, работала. Получила диплом бакалавра.

От того, с какой грустью она сейчас смотрит в окно, мое сердце сжимается.

— Хочу учиться дальше, но для магистратуры мне нужны рекомендации и опыт, поэтому я здесь. Даррен, конечно, невыносимый засранец, но он один из самых талантливых режиссеров своего поколения.

Ее глаза загораются, и улыбка возвращается, будто освещая лицо изнутри.

— Почему ты ушла из дома? – мягко спрашиваю я. Дочь чемпиона «Формулы–1», девушка, у которой наверняка было все. Что могло толкнуть ее на такой радикальный шаг?

— Знаешь, у любой войны есть причина и повод. Причина – это то, что привело к войне глобально, накапливаясь год за годом. Повод – то, что спустило курок. – Сиена берет бокал и медленно крутит ножку в пальцах; ее улыбка превращается в горькую усмешку. – Так вот, поводом стало то, что я узнала об измене своего парня в собственный день рождения. Он собирался сделать мне предложение в конце праздника.

— Каким нужно быть идиотом, чтобы изменять Нине Монклер? – спрашиваю я, искренне не понимая этого парня. – И то, что ты узнала об этом именно так… Это жестоко.

— Да, но в глубине души я даже была рада. – Сиена пожимает плечами. – Он собирался сделать предложение, а уж чего-чего, а замуж я совершенно не хотела.

Эта девушка умеет удивлять. Ушла из дома, когда у нее было все, и рада, что парень ей изменил.

— А причина? Та, которая глобальная, – осторожно спрашиваю я.

— Причина в том, что я жила жизнью, которую для меня выбрали родители. Специальность, будущая карьера, жених – все определял отец. Мама же воспитывала во мне идеальную будущую жену. Откуда, как ты думаешь, я умею завязывать галстук-бабочку? – хитро спрашивает Сиена, и я не могу отвести от нее взгляда. – Они не давали мне права голоса в собственной жизни. Я пыталась спорить, но они знали, как «лучше». И когда я узнала об измене Джорджа, карточный домик начал рушиться. Я поняла: либо ухожу сейчас – пока папа не сосватал нового парня, пока я не получила диплом в ненавистном университете, пока не пошла на работу, от одной мысли о которой мне было бы плохо, – либо остаюсь, и моя жизнь превращается в персональный ад.