Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер Страница 118

— Но он спас невиновных. Он спас меня!

— Если глава тайной канцелярии начинает действовать по велению сердца, забывая о долге, который на него возложен, то он становится опасен для трона, — произнёс император стальным голосом. — Сегодня он спасает любовницу, а завтра решит, что император правит неправильно. Что мне тогда делать с ним?

— Но Цзи Сичэнь предан вам и служил вам всю свою жизнь! Как вы можете так поступить! — воскликнула я.

— Именно поэтому я и не собираюсь казнить его, хотя советники требуют его головы. Я сохраню ему жизнь, но он должен уйти, — спокойно произнёс император.

— И куда вы хотите его отослать?

— Есть одно место на севере. Варвары снова поднимают головы и хотят ворваться в империю. Мне нужен там человек, который сможет убивать и не задавать вопросов, и которому нечего терять. Цзи Сичэнь отправится на север на пять лет без права возвращения в столицу.

Такого я не ожидала. Его хотели отправить в ссылку. Это практически был смертный приговор, ведь север — это место, где замерзает даже дыхание. Его просто хотят убить и не видеть его смерти.

— Нет. Я не приму этот пост, если его цена — изгнание, — жёстко произнесла я.

— Тогда я казню его за превышение полномочий, убийство стражников и мятеж. Приказ уже подписан, мне осталось только поставить печать.

Император сказал это настолько спокойно, словно это было обсуждение чая. Он подхватил свиток, раскрыл и показал мне его, и я, вглядевшись, прочитала имя Цзи Сичэня.

— Выбирай: либо ты становишься моим министром, а Цзи Сичэнь отправляется на север героем, искупая вину, либо ты отказываешься и завтра его голова будет висеть на воротах, а ты отправишься в монастырь до конца своих дней.

Я застыла и смотрела на императора, понимая, что он не играет. Это политика. Нельзя возвысить одну фигуру, не убрав другую. А Цзи Сичэнь и я вместе были слишком сильными фигурами. Император боялся нашего союза, поэтому хотел разделить нас.

Если я соглашусь, то спасу ему жизнь, но потеряю его навсегда. А если откажусь, то он умрёт, а я сгнию заживо в каком-нибудь монастыре, где меня просто запрут в подвале, и всё. И дар Шу Цзыжаня пойдёт прахом.

Гуань Юньси, несмотря на свою гнусную натуру, был прав: император предал Цзи Сичэня. Внутри меня всё начало кричать и кипеть. Я только поняла, что такое любовь, и должна была теперь собственными руками отправить его на север в ледяную глушь. На саму смерть. Но слова Шу Цзыжаня то и дело звучали в моей голове: мне нужно жить. А чтобы жить, нужно выжить. Я медленно опустилась на колени, чувствуя холодный камень пола. Такое же холодное будущее ожидало меня.

— Я принимаю ваше предложение, Ваше Величество. И буду служить вам верой и правдой, — произнесла я мёртвым, бесчувственным голосом.

— Мудрое решение, — император кивнул и слегка улыбнулся. — Тогда указ о назначении Цзи Сичэня будет объявлен сегодня же и выйдет как раз на рассвете.

— Ваше Величество… позвольте мне сказать ему об этом самой.

— Хорошо. Но помни, что я не позволю совершать никакие глупости и побеги. Мои люди будут следить за каждым вашим шагом.

— Я поняла.

Я поднялась на ноги и вышла из зала. Светило яркое солнце, но внутри меня наступила вечная ночь. Я получила власть, о которой и не мечтала и не хотела, но я предала своё сердце.