Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 119

Дверь Катиной комнаты открылась.Она вышла с чемоданом — старым, знакомым.Антон помнил этот чемодан.Коричневый дерматин, потёртые углы, замок, который не закрывался до конца и держался наремешке. С этим чемоданом когда-то ездили в Барнаул, когда Антон был маленький.Полный круг.

На Кате зимнее пальто.Чуть тесное в плечах.Она выросла с сентября, не сильно, на сантиметр, может два, но пальто не выросло вместес ней. Антон заметил.Раньше не замечал.Два с половиной месяца — и она стала другой, и он не видел, потому чтосмотрел в другую сторону.

— Чай есть? — спросила Катя.

Антон налил. Второй стакан, второй подстаканник, Катин, пластмассовый, с какой-торекламой. Они сели за кухонный стол.Тишина. Нормальная.Самые нормальные пять минут за всё это время с сентября.Чай. Стол. Сестра. Снег за окном.Тишина без синих прямоугольников, без процентов, без промптов.

Катя посмотрела на него.

— Ты выглядишь лучше, чем на прошлой неделе, — сказала она.

— Спасибо, — сказал Антон.Уголок рта дёрнулся.Катя фыркнула.

Катя допила чай. Поставила стакан на блюдце.Без стука, осторожно.Посмотрела в окно. Снег шёл гуще.Мокрые хлопья налипали на стекло и тут же соскальзывали.Антон тоже смотрел в окно. Они сидели молча, и молчание не давило, и кухня была простокухней,и чай был просто чаем, и Антон думал: вот так выглядит обычный вечер в обычной семье.Два человека сидят рядом, молчат, и это не давит.Он не помнил, когда такое было в последний раз.До сентября? До лета?Может быть — никогда.

Катя встала. Молча. Было пора.

Метро. Чертановская, серо-голубая линия, вниз по эскалатору.Длинному, гулкому, с рекламой на стенах: жёлтая реклама сотовой связи, какой-то йогурт,какие-то туфли. Катя стояла на ступеньку ниже.Антон нёс чемодан. Лёгкий — Катя собралась налегке.Всё, что она взяла, умещалось в один старый семейный чемодан: одежда, документы, деньгина дорогу.Шестнадцать лет. В шестнадцать лет собираешь быстро, потому что нечего собирать.Или потому что знаешь: если начнёшь думать, что взять, не уедешь.

Реклама на стенах мелькала: бытовая техника, мебель, что-то про новогодние скидки.Ноябрь, а уже новогодние.Москва торопилась праздновать.Антон не торопился.

Поезд метро. Вагон наполовину пустой, поздний вечер, суббота.Пенсионер с газетой, девушка в наушниках, мужик с портфелем спал, привалившись к стеклу.Катя держалась за поручень, смотрела на карту маршрутов на стене.Лицо спокойное. Решительное.То же лицо, что по телефону: после решения, после плана, после слёз.

Выход через правый переход. Людей мало

Агент. Тихий, навигационный.Помогал без причины, без задания.Защитный режим, в который Агент перешёл после Курской и из которого не вышел.

Антон видел Катю краем глаза.Она читала объявление над дверью — что-то про правила перевозки крупногабаритногобагажа. Вернее, держалась глазами за буквы.Думала о своём. О чём именно, Антон не понимал.О Лёше, о Барнауле, о поезде?Боится ли — лицо не показывало.

В сентябре она звонила посреди ночи: «Антон, когда ты придёшь?» Голос маленький, сонный.Звонила, чтобы услышать, что он есть.Сейчас — ехала на вокзал с чемоданом.Два с половиной месяца.Целая жизнь. Параллельные, не пересекающиеся — его в подвале, её с Лёшей.Две катастрофы в одной квартире, и ни одна не знала о другой.Стены между комнатами были тонкие, а расстояние — бесконечное.