Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт Страница 119

— Тогда я перевяжу ему крыло и посажу в прицеп, – говорит папа.

Его слова звучат так буднично, будто обман – обычное дело, будто он никогда не ругал меня за ложь, особенно клиенту.

Джеймс и папа направляются к амбару, а я остаюсь стоять ошеломленная. Не думаю, что мой папа когда-либо подделывал травму дракона.

— Мой отец не получит его обратно, – произносит Джеймс как утверждение, как обещание.

Пока они вдвоем идут за Хортом, чтобы нарядить его в перевязанный костюм, будто на маскарад, я не спешу следовать за ними.

«Он будет не единственным, кому придется притворяться, – говорю я себе. – Возьми всю эту боль и направь ее на Джеймса Мёрфи. Веди себя так, будто ненавидишь его. Это директива, миссия, потому что я не могу причинить боль никому, кроме того, кто хочет большего».

* * *

Воздух в машине густой, почти осязаемый. Даже папа, кажется, чувствует это напряжение. Мы с Джеймсом снова прижаты друг к другу, как и несколько недель назад, но между нами – невидимая стена. Мы стараемся не касаться друг друга, но это лишь усиливает неловкость. Тогда это было из-за избегания и смущения. Сейчас же я не могу поднять на него глаза по совершенно иной причине.

Десять минут тягостного молчания прерывает голос папы:

— Дети, нам нужно поговорить. Я чувствую, что что-то происходит.

Тревога вырывается из меня стремительным потоком.

— Думаю, мистер Мёрфи знает о моих навыках работы с бронзой.

Костяшки пальцев отца на руле белеют.

— Откуда?

— Я спасла Колма Диттерса на соревнованиях.

Чем больше я об этом думаю, тем сильнее жалею, что вообще ввязалась в это и что не позволила Колму упасть в воду, с открытой спиной и всем остальным.

— Нет, – возражает Джеймс. – Я думал об этом всю ночь. Это невозможно. Если бы мой отец что-то заподозрил, он бы не стал молчать. Он бы спросил меня напрямую.

Папа медленно выдыхает:

— Хорошо. Это все? Больше ничего?

Я бросаю взгляд на Джеймса, и он отвечает тем же. Я отстраняюсь еще сильнее. Есть вещи, которые я могу рассказать папе, но не здесь, сидя вплотную с мальчиком, который стал моей первой влюбленностью, моим первым настоящим поцелуем.

— Доктор Бёрк тоже может что-то подозревать, – добавляю я.

— Это моя вина, – говорит Джеймс.

— Вчера что-нибудь случилось?

Румянец заливает мое лицо, я чувствую, как краснею. Одно получилось. Этот поцелуй получился, пока я его не испортила.

— Фаррен предложили полную стипендию в академии «Ривир», – небрежно сообщает Джеймс.

Я резко поворачиваюсь к нему, но он смотрит в окно, избегая моего взгляда.

— Которую я не могу принять. Она для верховых полетов, – уточняю я, прежде чем папа успевает слишком обрадоваться за меня.

Он сжимает мое предплечье в знак сочувствия:

— Ох, детка, поэтому ты и плакала сегодня утром?

Меня охватывает волна смущения и стыда. Я чувствую взгляд Джеймса с одной стороны и успокаивающее прикосновение папы с другой. Хочется сбежать от всего этого, особенно от бедра Джеймса, прижатого к моему, и от исходящего от него тепла. Мое тело отчаянно борется за то, чего оно хочет. Джеймса.

— Да, именно поэтому, – отвечаю я папе, мечтая о собственном окне, чтобы избежать их обоих.

— Сегодня я прошу тебя пообещать мне, Фаррен, не работать с бронзой или серебром. Что бы ни случилось с Бекс, мы не должны давать им никаких доказательств.