Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть - Ольга Ваниль Страница 12

В дорогих одеяниях. С высоко задранной головой. Он приближался медленно, держа руки за спиной, и каждый его шаг был пропитан показной важностью, той самой, за которой обычно прячется полная пустота внутри.

Худой, бледный, с водянистыми глазами и тонкими губами, сжатыми в вечно недовольную линию. Ни меча, ни лука — вообще никакого оружия, только длинные пальцы, нервно подрагивающие за спиной.

И от него веяло чем-то... жалким.

Не холодом, нет — именно жалостью. Как от человека, который всю жизнь пытается казаться значительным, но сам знает, что ничего из себя не представляет.

Стоя рядом с ним, я испытала странный дискомфорт — не страх, не отвращение, а желание отойти подальше и больше не смотреть в эти пустые глаза.

Чем-то он напомнил мне Геннадия Борисовича, только без потных ладоней и звонков мамочке.

— Я устал ждать тебя, — произнёс он, и голос его оказался под стать внешности: тонким, капризным, с ноткой вечной обиды на несправедливый мир.

Меня чуть не передёрнуло.

— Мог бы и не ждать, — бросила я.

Слова сами сорвались с губ, я даже не успела подумать, но у меня прямо язык чесался ему ответить.

Позади раздался топот, и рядом со мной возникла та самая женщина в диадеме, которая называла меня дочкой. Она уставилась на меня с таким выражением лица, с каким свекровь смотрит на невестку, посмевшую пересолить борщ.

— Аэлирин! Как ты разговариваешь со своим мужем? Поклонись перед ним немедленно!

Мужем?

Только не это.

Пожалуйста, пусть это будет сон.

Муж?!

Мне ещё и такого мужа не хватало для полного счастья!

Да что в этом мире не так? Почему мой муж — вот это вот недоразумение, а не это?!

Я резко повернулась к Тариэлю и медленно осмотрела его с ног до головы, с нескрываемым наслаждением задержавшись на широких плечах и сильных руках.

Почему он не такой?

Жизнь определённо несправедлива.

— Аэлирин, — произнёс муженёк тоном обиженного ребёнка, которому не дали конфету, — ты не поприветствовала меня подобающим образом. Я жду.

Жди-жди.

— Аэлирин! — вступилась женщина, и в её голосе слышалась уже не только строгость, но и тревога. — Поклонись немедленно! То, что ты стала целительницей, не отменяет твоего положения в семье. Ты по-прежнему принадлежишь Лоранису и всегда будешь принадлежать ему.

Никогда!

Я проорала это внутри себя так громко, что удивилась, как никто не услышал.

Но что-то удержало меня от того, чтобы заявить это вслух на всю улицу. Какая-то сила внутри, которую я не могла ни обуздать, ни преодолеть. Что-то похожее на внутренний долг, впечатанный в это тело на уровне инстинктов.

И мне это совсем не нравилось.

Я поклонилась.

Да, ломая себя через хребет, скрипя зубами от унижения, но пришлось это сделать. Лучше быстрее отмучиться, чем стоять столбом и краснеть под сотней пытливых взглядов, ожидающих, когда я исполню свой долг.

В ответ на мой поклон муженёк просто улыбнулся — слабой, невыразительной улыбкой человека, привыкшего получать то, что хочет.

— Как всё прошло? — спросил он.

Я открыла рот, чтобы рассказать о странных ощущениях, о том, что я вообще не понимаю, что происходит вокруг, что я, возможно, не та Аэлирин, за которую они меня принимают...

И тут же умолкла.

Потому что Лоранис даже не смотрел на меня.

Он уже отвернулся и обращался к женщине в диадеме, будто я была предметом мебели, который выполнил свою функцию и больше не заслуживает внимания.