Первая кровь - Андрей Абрамов Страница 120

— Да, Ваша Милость. Точно сказать не могу, но больше двадцати. Многие из них даже старого звонаря скрутить не способны… – Рябой сглотнул, осознав, что нелестно отозвался о служителях церкви. Убедившись, что небеса всё ещё не разверзлись, продолжил. – Тех, с которыми стоит считаться, всего три.

— Для чего Губернатору столько урн? Что он с ними делает? – король подошёл к окну. Стрелки на башенных часах подходили к отметке «12».

— У старого монаха есть… инструкция. Древний манускрипт, относящийся к эпохе первобогов и вашего Трёхликого. В нём упоминалось то ли о сыне бога, то ли о дочери. Не знаю…

— Дитя-гермафродит… – задумчиво пробормотал черпий.

— Что, простите? – Элье Жерар резко обернулся. Взгляды комиссии обратились к Артуру.

— … у Трёхликого был сын, рождённый в грехе Гиларт-Бренна…

— Ересь! – Арисменди вскочил и гневно топнул ногой. Под сводами прокатилось эхо. – Трёхликий не имел детей. Он вообще никогда не существовал. Собирательный образ, дошедший со времён зарождения божественного пара!

После такого громкого заявления внимание обратилось уже к кардиналу.

— В писаниях подробно рассказывается о бытие Трёхликого. Не Вам ли об этом не знать? – с упрёком заявил Мерсидос, настоятель дома Трёхликого бога. – Именно он первым познал величие пара. Хотя о его потомстве нигде не упоминается. Это верно.

— Сейчас неважно, кто кем был и сколько у кого отпрысков, – спокойно произнёс Экберт. – Пусть продолжает.

Элье Жерар кивнул наёмнику.

— … в манускриптах рассказывалось о необычных способностях некоторых доисторических видов. В частности, о психерах.

— Ты имеешь в виду Маму и её выводок?

— Да. Благодаря им, Губернатору удалось создать «хамелеонов» – людей, способных использовать благословлённые урны.

— Поясни.

— Железы самки психеры выделяют особый секрет, содержащий природный токсин. Он вызывает отслоение сознания. Получившийся слой отпечатывается на внутренней поверхности нёба симбиота. Этот слепок необходим для взаимодействия реликта с захваченным организмом.

— Занимательный рассказ! О чём ещё говорилось в манускриптах? – Жерар сделал в блокноте кое-какие заметки.

— Губернатор упоминал про обряд, способный пробудить дремлющего сына бога…

— Ну это совсем уже бред! Мерзавец пересказывает нам старушечьи мифы, граничащие с плоскокнижием. Предлагаю прекратить балаган и продолжить приготовление к аутодафе … а еретика – предать очищающему огню, – выпалил Арисменди. От возмущения лицо кардинала покрылось пурпурными пятнами.

— Чтобы все известные ему факты сгорели вместе с ним? Наёмник не будет сожжён! По крайней мере, сейчас, – Экберт ударил кулаком по столешнице и обратился к Рябому. – Как Губернатор смог перевести древние тексты?

Артур почувствовал исходящее с кардинальской ложи волнение. Картинка складывалась. Настоятель Арисменди и есть предатель. Глава Люцианской церкви несомненно задумал переворот, раз выдвинул предложение предать огню единственного свидетеля. Но как это доказать? Брюзгливый старик славился слабостью к сжиганию всех и вся, и любое обвинение в двойной игре просто разрушится о его авторитет.

— Ему помогли… – впервые с начала допроса на лицо наёмника легла тень страха. – Кто-то из ваших.

После подобного заявления в зале повисла тишина. Артур вдруг понял – сейчас не время раскрывать карты. Пусть предатель считает, что по-прежнему остаётся в тени.