Попаданка. Жена по приказу императора - Юлий Люцифер Страница 121

Это прозвучало так взрослo, что снова разрушило ощущение её возраста.

— И что решила?

— Ещё нет.

— Это начинает повторяться.

— Так работают дома, которые не склоняются первыми, — сказала она. — Мы сначала смотрим, потом решаем.

Она ужеповернулась к двери, но я остановила её:

— Подожди.

Ная обернулась.

— Что?

— Мира сказала, что до рассвета мы ваши гости. А после рассвета будете решать, кто мы для вас на самом деле.

— Да.

— И кем мы можем для вас оказаться?

Она выдержала мой взгляд.

— Союзом. Риском. Поводом для войны. Или дверью, которую лучше закрыть раньше, чем она поведёт не туда.

— Очень доброжелательно.

— Честно.

И снова — вот это их вечное слово. Честно. Без попытки смягчить смысл. Без украшения. Без вежливой лжи. Я уже начинала понимать, почему запад в старых текстах называли опасным. Не потому, что они были безжалостнее других. А потому, что с ними нельзя было прикрыться иллюзией.

Ная ушла.

Дверь закрылась почти бесшумно.

Я осталась одна.

На несколько долгих секунд я просто стояла посреди комнаты, не двигаясь. Только теперь, когда никто не смотрел, усталость наконец навалилась по-настоящему. Не та, что после бега или боя. Глубже. Как будто тело и сознание уже слишком долго работали на пределе и теперь пытались понять, как вообще существовать дальше без немедленного кризиса перед лицом.

Я медленно села на край кровати.

Положила ладони на колени.

Посмотрела на метку.

Она изменилась ещё раз. Совсем немного, но теперь я это уже видела ясно. Золотой узор стал тоньше по краям. Линия, отвечающая за моё прежнее одиночное признание, ослабла. Зато в середине, почти у центра, появились три тонкие точки, соединённые мягкой дугой. Три линии нового свидетельства.

Моё.

Селены.

Императора.

И где-то отдельно, едва заметно, чуть в стороне — красный отголосок первой печати, уже не включённый напрямую, но всё ещё существующий в структуре как память о том, через что новая форма вообще стала возможной.

Я провела большим пальцем по коже.

Метка ответила тёплой вибрацией.

И в этот миг я почувствовала знакомый отклик.

Император.

Ближе, чем Пепельные врата. Дальше, чем соседняя комната. Видимо, где-то в этом же внутреннем крыле. Не словами. Не мыслями. Просто присутствием. Собранным. Не спящим. И очень настороженным.

Я отвернулась. Не потому что не хотела чувствовать. А потому что если начать прислушиваться сейчас, то можно уже не остановиться.

Вместо этого я встала и подошла к окну.

За решётчатой створкой тянулась внутренняятерраса. Дальше — тёмный провал склона и едва заметные дальние огни внизу. На юго-востоке всё ещё тлело бледное сияние — небо над храмовыми землями и, возможно, уже и над первыми движениями совета. Запад был темнее. Тише. Но эта тишина больше не означала пустоту. Теперь я знала: там скрывается столько же воли, сколько и в любом столичном дворце. Просто выражается она иначе.

Стук в дверь был почти неслышным.

Я напряглась.

— Кто?

— Я.

Император.

Я секунду не двигалась, а потом только поняла, что задерживаю дыхание. Подошла. Открыла.

Он вошёл не сразу. Сначала просто посмотрел на меня. Наверное, оценивая то же, что и я несколько минут назад: насколько я ещё держусь на ногах, не ломаясь на части.

— Тебя тоже не отпустили спать? — спросила я.

— Нет.