Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 121

— Ты тоже уезжай, — сказала Катя.— Из Москвы.

Простое предложение.Пять слов. Прямое, как все её решения.

— Скоро, — сказал Антон.Голос ровный. Слово лёгкое.

Оба знали. Не скоро.Может, никогда.Но слово было сказано, и Катя кивнула, и ни один из них не стал уточнять,потому что уточнять значит разрушить.

— Тёте Гале скажи — я в дороге почти трое суток, — сказала Катя.— И Ринату. Пусть не дёргаются.

Антон кивнул. Ринат.Встретит. Понимаешь, Антошка, я такого борща нигде не ел.

Антон достал из внутреннего кармана пять мятых двадцаток и сунул Кате в ладонь.

— Это тебе. На первое время.

Катя посмотрела, хотела вернуть. Антон мотнул головой.Она ничего не сказала. Спрятала деньги в карман пальто.

— И позвони маме. Ты давно не звонил.

Кивнул. Зачем-то подумал, что неделю не стригся, и Катя видит колтуны на затылке, и этостыдно. Давно. Слишком давно, чтобы считать по неделям. Можно было подойти к телефону инабрать барнаульский номер, и сказать: мам, я тут, всё нормально.Не один раз — много.Ни разу не набрал.Не потому что забыл.Потому что не знал, что сказать.Потому что «всё нормально» было враньём, а правду сказать не мог.Молчание, которое мать могла принять за беспокойство, или за обиду, или за то, чтосыновья так и делают — пропадают.Вина маленькая, конкретная.И огромная.

Катя повернулась и вошла в вагон.Через окно: она шла по проходу, нашла своё место, села.Нижняя полка, у окна.Посмотрела наружу. Помахала — маленько, пальцами, быстро.Антон поднял руку. Не помахал.Просто поднял и держал.Рука была спокойная.Дрожь из радиорынка — прошла.Тело знало то, чего голова ещё не поняла: Катя уехала.Безопасно. Тело успокоилось раньше мыслей.

Поезд не тронулся. Ещё пятнадцать минут до отправления.Но прощание закончилось.Остальное — расписание.

Антон отступил от края платформы.

Стоял. Люди вокруг: семьи, провожающие, солдаты, бабушки с тележками.Шум вокзала — объявления, гул, чей-то смех, чей-то плач, грохот тележки по перрону.Снег за крышей вокзала — виден в просвете между перекрытиями, белый на сером, тихий.

Надо позвонить маме.Таксофон в зале. Междугородный, с карточкой, Антон знал, где продают: киоск у главноговхода. Барнаульский код, потом номер. Там уже за полночь.Мамин голос ответит, и надо будет что-то сказать, и «нормально» будет враньём, а«ненормально» — началом разговора, к которому Антон не готов.Позвоню завтра. Нет, послезавтра.Нет, надо. Когда-нибудь.Скоро. Он стоял и знал, что «скоро» — такое же враньё, как то, что он сказал Кате.«Скоро» было словом для людей, не знавших, что будет через час.

Агент молчал. Весь путь от квартиры до платформы молчал.В метро молчал. На вокзале помог с навигацией и замолчал снова.На прощании полная тишина.Ни процентов, ни мониторинга, ни биохимии.Даже температуру не замерил.Отсутствовал — словно понимал, что этот момент не для него.Словно в его модели, в той части, которая всю осень считала всё, шаги, секунды,пульс, адреналин, кортизол, вероятности, появилась зона, помеченная как «не трогать».Зона, в которой стоял Антон, и Катя, и чемодан, и платформа, и снег.Агент научился отворачиваться.

Потом одна строка. Не тёплая, не холодная.Констатация:

Статистика: вероятность исходного сценария растёт без дальнейших воздействий