Яд темной любви - Лана Ежова Страница 121

— Раз такой нетерпеливый, плыви на остров короля-целителя за скипетром сам! Нергал тебе больше не помощник!

Ух, именно это нам и надо!.. Момент, когда Аль может потребовать карту!

Регент закрыл жене рот широкой ладонью и встревоженно прошептал:

— Не здесь, милая, и у стен есть уши.

Ого, он по-настоящему опасается жрецов бога Света!

Дверь распахнулась, в зал влетел слуга и, не добежав два-три метра, бухнулся на колени.

— Ваше высочество, Белый вырвался из клетки в сад! – выдохнул мужчина в ужасе. – И там ее высочество!..

— Яся?! Боги, нет! – Крик Галии резанул без ножа. – Спасите ее!

Колени ее подкосились, она рухнула мужу в объятия, сковывая его движения. Аль молча выскочил в распахнутое окно, сокращая путь.

Я же поспешила к слуге.

— Показывайте дорогу!

Мужчина подчинился.

На пороге обернулась: у Галии началась истерика.

— Успокойся, зверь сыт, и он не трогает детей!

Регент пытался стряхнуть жену с рук на кресло, но она цеплялась за него, не отпуская.

— Альмавьер, загони зверя в клетку, как раньше! – прогрохотал регент. – Только не навреди, это подарок храма!

Это были последние слова, которые долетели до меня из зала.

Глава 19. Новые таланты принца

Я вылетела из дворца и остановилась, тяжело дыша. Куда дальше? Где пострадавшие? И есть ли они?

Воздух дрожал от зноя, а в ушах стучал пульс, быстрый и тревожный.

На мраморную лестницу, слепяще-белую на солнце, высыпала группа людей. Регент, Галия, повисшая на его руке, словно цепкая лиана, и четверо стражников в легких кожаных доспехах.

— Принцесса возле алой беседки! – глядя на поисковый артефакт в виде браслета, крикнул регент и махнул рукой вправо.

Мы бросились туда единой волной по выложенной серым камнем дорожке.

Жаркий ветер овеял мое разгоряченное лицо, окутывая ароматом спелых фруктов, запахами сотен пестрых цветов, горькой соли и пряных водорослей. В такую погоду лежать бы в тенечке на берегу реки, а не бегать в компании малознакомых людей…

По спине сыпнуло морозом – мощный звериный рык прокатился по саду. В горловых звуках прозвучала не ярость, а скорее… растерянность?

Мы выбежали на поляну, где изумрудная трава, коротко подстриженная, напоминала пушистый ковер. В центре возвышалось темное дерево с раскидистыми ветвями, на одной из которых висели детские качели. А чуть поодаль, будто сотканная из воздуха и алого шелка, стояла беседка. Ее ажурные белые стены опутывали тонкие ленты, алые как кровь. Они трепетали при малейшем дуновении, словно живые.

Но ни зверя, ни девочки, ни кромешника…

— Яся! – Голос Галии сорвался. – Ясенька!

— Я здесь! – звонким колокольчиком прозвенело вверху.

Галия рванулась к дереву, и ее многослойное платье взметнулось вокруг, как крылья испуганной бабочки.

На нижнюю ветку ловко, словно бельчонок, перебирая босыми ногами, спустилась девочка. Лет пяти, не больше. Худенькая, словно тростинка, с огромными глазами цвета бирюзы и огненными волнистыми волосами, в которых запутались сухие веточки и листья. Сине-зеленая туника и такие же штаны, словно повторяющие оттенки океана, подчеркивали цвет глаз и волос, делая девочку похожей на лесного духа, случайно попавшего в мир людей.

— Ты цела, Яся? Белый тебя не обидел? – спросила Галия встревоженно.

— Все хорошо, мамочка! – заверила девочка и рассмеялась.