Академия ядов - Елена Станиславская Страница 121

— Здрава, – представилась девушка с маревской кровью.

Покосившись на нее, юноша-крыс скрипнул:

— Некос.

Остальные последовали их примеру:

— Полок.

— Морша.

— А я – Огний, золотце.

Бросив на зализанного холодный взгляд, Тьяна тоже назвалась. Фамилию, как и другие, произносить не стала.

— А я – Корний, – прозвучал за спиной голос Крабуха. – Здесь, перед нашими богами, мы все равны и обращаемся друг к другу по именам.

— Богами? – Тьяна уловила подвох в голосе мастера.

Огний издал смешок. Здрава, чьи глаза неустанно следовали за Крабухом, спросила:

— Корний, можно я?

— Кабо шаба,– разрешил мастер.

Подавшись вперед, Здрава кивнула на флаконы:

— Что ты видишь перед собой, Тьяна?

— Яды.

Огний снова хихикнул, и Тьяна с досадой подумала, что ошиблась. Почему решила, что во флаконах – бесуны? Зачем поспешила с ответом? Наверное, это какая-то проверка на дурака: мол, можешь ли отличить магический яд от ежевичного варенья, смешанного с дегтем и блестками. Стиснув зубы, Тьяна посмотрела на маревку.

— Слово «яд» – это перевод, – поморщилась Здрава, – а мы здесь предпочитаем оригиналы.

— Довольно странно слышать такое от переводчицы. – Под широким воротом ее мантии Тьяна заметила уголок фиолетового галстука.

Здрава тонко улыбнулась.

— А еще здесь не делят людей на ядовщиков и переводчиков. Само собой, мы перекладываем смыслы, но исключительно с осского на мистерианский, не наоборот.

В памяти у Тьяны прозвучали слова Крабуха – о том, какова задача переводчиков: «Заталкивать наше мышление в их язык. Воплощать наши цели их средствами. Не питайте иллюзий: вы не будете заниматься с мистерианским любовью, вы будете его насиловать. И вам должно это нравиться». Тогда, в учебном зале, выступление мастера казалось блестящим и острым, точно нож Луки, но сейчас у Тьяны по плечам пробежал холодок. Не слишком ли много насилия?

— Я вижу… – она едва не сказала «бесуны», но это было бы не по-мистериански, – бесунк.

Судя по лицам, ответ никого не впечатлил. Но и не разочаровал тоже.

— Назовешь состав? – Некос сверкнул узкими стеклышками очков.

— Я никогда не видела ничего подобного, – призналась Тьяна, стараясь не выпускать эмоции наружу.

— А ты все-таки попробуй, – подбодрила Морша.

— Можно? – спросила Тьяна, указав на узкий флакон.

Здрава кивнула.

Когда пузырек оказался в руке, Тьяна почувствовала легкий прилив эйфории. В голове прояснилось, и сознание сосредоточилось на текущем моменте. Обвинение Рогоз, нападение Луки, поцелуи Мару – все события разложились в мысленной картотеке, ящики задвинулись, и Тьяна потянулась к другому – самому большому. Наполненному всем, что она знала о ядах.

Слегка встряхнув флакон, она поднесла его близко-близко к глазам. Осмотрела следы, оставленные жидкостью на стенках. Пригляделась к тяжелому темному осадку. Заметила, как переливается неоднородный оттенок.

— Карвинския и горечавка[24].

Тьяна посмотрела на Некоса поверх флакона.

— Это «Сномар», но в него добавлено что-то красное. – Она приказала голосу звучать спокойно и чуть отрешенно, в стиле Мару. – «Любомор»?

— Хе-хе, я бы посмотрел на действие такой смеси. – Огний сполз в кресле и закинул ноги на подлокотник. Обычное движение далось ему с трудом: правая легла сама, но левую пришлось поднять и положить.