Газолин - Виктория Голубева Страница 122

Поворачиваюсь к опешившей девушке и безразлично объясняю:

— Прости, мне нужно проветриться.

Она в шоке. Набирает в рот воздух, чтобы высказаться, но я не успеваю услышать, что она обо мне думает. Машина уже тормозит у обочины, и я выхожу.

Седан отъезжает, затем опускается стекло, и из окна вылетают мои очки вместе с парой крепких ругательств.

«А с виду такая фея», – усмехаюсь я.

Подбираю очки, осматриваю. Надо же, целые.

Прикидываю, в какой стороне отель, и бреду туда.

Дорогой район, набитый ночными клубами, постепенно сменяется более простыми, двух-, трехэтажными домами и пустыми улицами. Оштукатуренные стены с каждым кварталом все обшарпаннее, окна все чаще закрыты решетками. Выглядит небезопасно.

То, что нужно.

Минут через десять я слышу за спиной быстрые шаги, оглядываюсь.

И тут же получаю удар в челюсть.

Падаю, не успевая ответить, и сразу пропускаю несколько пинков под ребра и еще раз получаю по лицу. Их двое. Лица закрыты платками на ковбойский манер.

Хочу подняться, но вижу пистолет. Ствол направлен на меня. Замираю.

Один из грабителей обшаривает карманы.

Воздух попадает в легкие с влажным хрипом. Во рту появляется привкус крови.

Парень с пистолетом указывает на спонсорские часы.

Я поднимаю руки и снимаю их. Надеюсь, они застрахованы. Спорить с оружием – идея так себе.

Когда бумажник, телефон и часы уже у грабителей в руках, они еще пару раз пинают меня под ребра. Меня сгибает пополам. Черт…

Потом я просто лежу на тротуаре. Рядом – раздавленные очки. Усмехаюсь разбитым ртом: похоже, судьба им сегодня быть разломанными.

Перекатываюсь на спину. По подбородку течет теплая струйка крови, и я вытираю ее рукавом.

Тело разрывает боль. Я ощупываю ребра и особенно осторожно руку. Шевелю пальцами. Вроде цела.

Во внутреннем кармане куртки лежит пузырек с таблетками. Грабители его не тронули. Видимо, не поняли, что их можно неплохо продать.

Мне же лучше. Я открываю пузырек и глотаю сразу две таблетки.

Боль раздирает тело, но одновременно приносит облегчение. Внутри становится спокойно. Душевная боль перетекает в физическую.

Пока обезболивающее не подействовало, я просто лежу на тротуаре и смотрю вверх.

Звезды рассыпались по небу редкими веснушками. Чувствую себя живым до предела. Мир вокруг без фильтров, а краски выкручены на максимум.

Вдалеке слышно проезжающие машины.

Постепенно на меня опускается ватная тишина, снимая боль.

Пора домой.

Хантер

Лас-Вегас, США

— Потрудись это объяснить, – говорит Крис и швыряет передо мной газету. На первой полосе – моя фотография.

Я беру ее и рассматриваю внимательнее. Снимок у отеля. Разбитое лицо, запекшаяся кровь на губах. Значит, кто-то успел сфотографировать, когда я возвращался утром в понедельник после драки.

— Ты бы видел второго парня, – усмехаюсь я и бросаю газету обратно на стол.

Сегодня четверг, и синяк на лице расцвел всей возможной гаммой – от густо-фиолетового до желто-зеленого. Девушки из PR едва не упали в обморок, когда я появился перед ними сегодня утром, поэтому перед пресс-конференцией ко мне заглянет гример.

— Тебе еще повезло, что рука цела! – Крис упирается в край стола и пристально смотрит на меня.

Я начинаю раздражаться, но в такие моменты с Крисом лучше не спорить. Нужно дать ему выговориться, поэтому молчу.