Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко Страница 123

Сегодня камень снова позвал меня, будто устал от слез этой миниатюрной женщины в черном коротком платье. Она лежала одна на камне и так горько плакала, что мое сердце сжалось от ее горя, перехватив дыхание.

За семь лет я научилась легко считывать эмоции людей и даже воспоминания, за что заплатила своим многострадальным сердцем. Благо сынок у меня знахарь, вечером опять будет спасать сердечко мое.

Взрослая Дюймовочка просто умоляла камень о чуде – выздоровлении мужа от болезни, от которой сегодня нет лекарства.

— Милая, – позвала я ее. Почему-то захотелось назвать ее именно так.

Услышав «милая», Дюймовочка перестала рыдать, поправила свое черное платье и села, свесив босые ноги с камня. Красиво уложенные волосы не смогли скрыть осунувшееся лицо бледно-серого цвета. Огромные синие круги под глазами придавали ей вид зомби. За последние годы девушка стала почти похожа на ожившего мертвеца.

За ее потухшим взглядом мелькали печальные и гнетущие образы: мужчина, прикованный к постели, пустые глаза, перекошенный рот. Она так искренне любила своего мужа, что не стала нанимать сиделку, несмотря на возможность, и сама не отходила от него. Этот недуг сжигает человека очень быстро – буквально за считаные годы, кому как повезет. Времени у него осталось совсем мало, а лекарств как не было, так и нет.

На самом деле психолог или гадалка из меня никакие. Хотя бы потому, что у меня вместо кристального шара – кисточка, а вместо дивана – Синь-камень. Я так и не поняла, зачем мне способность эмпата, если я даже никого не могу утешить. Может, кто-то в небесной канцелярии перепутал адресата? Чем же я могу ей помочь? Единственное, что я умею, – рисовать.

— Милая, я могу нарисовать ваш портрет, – тихонько сказала я, доставая из сумки черный лист бумаги и масляные пастели. Теперь это мое новое увлечение – рисовать на черном. Забавно. Порой я скучаю по тому черно-белому миру.

Дюймовочка озадаченно замерла. Брови от удивления поползли наверх, а затем она вдруг снова изменилась в лице, будто в одну секунду постарела лет на двадцать.

— Что мне теперь делать? – протянула она и, снова зарыдав, уткнулась в камень, который недовольно блеснул. Или мне показалось? Кто его знает! Я уже не удивлюсь ничему, потому что тут каждый день вижу чудеса и аномалии.

Она говорила, плакала, вздыхала, снова говорила и снова плакала… А я молча слушала и рисовала.

Это действительно было ужасно, Альцгеймер – настоящее проклятие для любой семьи. Все мужчины в роде ее мужа умирали до шестидесяти. Муж Дюймовочки, будучи успешным бизнесменом, поддерживал исследования этой болезни. Даже построил батискаф, чтобы погрузиться на дно одной из самых глубоких впадин океана – верил, что это может помочь разобраться с теорией адаптации организмов к высокому давлению, а может, и даже узнать про происхождение жизни. Ведь прогнозы этой болезни были ужасные – через двадцать лет заболевших на Земле будет во много раз больше. Но он так и не успел. Болезнь поразила его раньше, чем родственников. Он стал последним в своем роду.

— А может Синь-камень его вылечить? Он так страдает… Я все сделаю, только скажи!

Каждый на этом месте задавал один и тот же вопрос. И каждый был уверен, что я знаю ответ. А ведь так и есть. Рядом с Синь-камнем я точно знала ответ. Да и на многое другое знала ответы.