На порубежье - Андрей Булычев Страница 123

— Все? Никто не ранен?! — бросил, подбежав к топи, Назар.

— Двоих только нет, Варун Фотич, — доложился десятник, — тех, что из Родькиной сотни. Шаньга с карелом.

— Миккали, — вставил Чеслав. — По-нашему, стало быть, Мишкой его звали… Мы когда от скорпионов мимо пороков отбегали, даны добивали уже ребят. Несколько стрел и болтов в них послали, но там уже всё, наши на земле уже были.

— Вечная память, — стянув с головы войлочную шапку, промолвил Назар и, вздохнув, перекрестился.

— Вечная память, упокой души, господи, — послышалось от стоявших в кружке пластунов.

— Старшо-ой, даны рядом! — донеслось из зарослей. — Лагута говорит, в нашу сторону всей гурьбой двинулись! Злые. Кричат люто!

Действительно, с той стороны, где небо алело от зарева пожара, донёсся шум множества голосов.

— Уходим! — подобравшись, скомандовал Назар. — Радомир с Лагутой, замыкаете! — бросил он, обернувшись. — Чтобы все вехи поскидывали в топь!

— Пса им под хвост, а не след наш, — рыкнул Лагута, выдирая из мха шест. — Пускай теперь в трясине свою долю ищут!

Тяжелая жердь со свистом вышла из чавкающей жижи, и Лагута швырнул её далеко в сторону, в самую гущу камышей. Тропа за его спиной «захлопнулась»: без вех неопытный человек сделает три шага и уйдет в бездонную черную кашу по самую маковку.

— Радомир, Радомир, быстрее! — крикнул Лагута, обернувшись. — Для тебя тут тропу держу, смотри не увязни!

Глава 9. Отбились

— Ваша светлость, всё готово, — доложил рыцарь Йёрген наблюдавшему за приготовлением к казни герцогу. — Указ зачитан, палачи ждут команды.

— Исполняйте! — махнул рукой Кристофер.

— Именем короля Вальдемара Победителя, за позорную трусость и нерадение при охране лагеря! — Голос глашатая гремел над притихшей поляной. — За то, что допустили внезапное нападение на розмыслов и гибель боевых машин в огне, пока сами в беспечности пребывали, о службе воинской забыв, виновные приговариваются к смерти! Десятерым стражникам, что несли караул в эту роковую ночь, суждено закончить свои дни сейчас же. Пусть их тела висят на виду у всего войска в назидание остальным. Командирам же их, как людям благородного сословия, запятнавшим свою честь, даруется право на острую сталь.

Палачи шагнули вперёд. Под возгласы толпы и глухие стоны осужденных, наказание было приведено в исполнение, колоды были выбиты из-под ног, и тела забились в конвульсиях на верёвках. Под глухой рокот барабанов на две плахи легли головы. Между осужденными и плахами неторопливо двигался старый монах в серой рясе. Его губы беспрестанно шевелились, бормоча латынь, а пальцы перебирали четки. Взревели рога, и палачи взмахнули большими, обоерукими мечами. Сверкнула на солнце холодная сталь, толпа ахнула — и срубленные головы покатились под ноги впередистоящим.

— Приговор приведён в исполнение, ваше высочество! — доложился рыцарь.

— Приговор-то исполнен, Йёрген, но кто мне вернёт мои осадные машины? — промолвил с горечью Кристофер и тронул поводья.

Толпа спешно расступилась, пропуская кавалькаду. Двое молодых ратников, практически мальчишек, подхватили откатившиеся головы и приставили их к телам. Палачи, о чём-то переговариваясь между собой, флегматично вытирали ветошью мечи. Двое подошли к дереву, где всё ещё прядал ногами один из повешенных, и потянули его за ноги. Тот дёрнулся и затих. Покрикивали командиры, разгоняя зевак, мимо протопал с заступами и кирками идущий к осадным линиям большой отряд.