Злодейка желает искупления - Татьяна Антоник,Аника Град Страница 128

Я пала ниц, касаясь лбом прохладного, отполированного тысячами ног пола.

— Встань, госпожа Шэнь, — раздался над моей головой голос Императора. Он звучал спокойно и устало, без гнева, но и без особой теплоты.

Я поднялась, не смея поднять глаз.

— Нам доложили о твоей… осведомленности, — продолжил он. Я заметила, что он не сказал «о твоей помощи». Слова были подобраны с ювелирной, убийственной точностью. — Сведения, переданные через мою супругу, оказались верными. Войска генерала Яо получили своевременное подкрепление и доступ к чистой воде. Потери были минимизированы. Ты проявила… — он помедлил, — подлинную верность своему Повелителю и народу.

Он сделал небольшую паузу, и тишина в зале стала звенящей.

— Империя помнит тех, кто служит ей всеми силами. Отныне клан Шэнь под твоим руководством возвращается в нашу милость. Твое рвение отмечено.

Это было все. Никаких подробностей, никаких расспросов, никакой личной благодарности. Лишь сухое, казенное признание полезности. Но и этого было достаточно. Этого было более чем достаточно.

С этого мгновения моя жизнь перевернулась окончательно. Императорский кивок стал тем волшебным жезлом, что вернул нашему клану заслуженный почет и благословление. Никто ничего прямым текстом не говорил, но все поняли, что я купаюсь в милости правителя.

Меня засыпали приглашениями на пиры, поэтические вечера и чайные церемонии. Знатные матроны, еще недавно с презрением косящиеся на «торговку шелком», теперь любезно улыбались мне, их глаза мерцали холодным, оценивающим блеском.Я сидела в изысканно украшенных павильонах, держа в руках фарфоровые чашечки с чаем, стоимость которого могла прокормить семью простолюдина год, и слушала сладкие, обволакивающие, как густой сироп, речи.

— Ах, госпожа Шэнь, какая вы умница! — щебетала жена министра ритуалов, и ее глаза при этом бегали по моим украшениям, оценивая их стоимость и древность рода. — Так молода, а уже столько сделала для империи! Настоящий пример для наших непутевых дочек.

— Да, конечно, ваша проницательность просто поражает, — вторил ей какой-то седой сановник, чей взгляд при этом выражал скуку и легкое раздражение от необходимости льстить женщине, да еще и такой молодой.

— Надо же, какие связи у вас оказались в княжестве Шань. Очень… неожиданно.

Я улыбалась в ответ, оттачивая до совершенства свою собственную маску — маску скромной, немного смущенной такой честью благородной девы.

Я кивала, благодарила, произносила положенные приличиями ничего не значащие фразы. Но внутри меня все сжималось в комок ледяной напряженности. Я научилась читать в этих взглядах истинные чувства. За восхищением стояла зависть. За любезностью находился расчет. За подобострастием отыскивался страх.

Они боялись меня. Боялись моей внезапной близости к трону, моей непонятной осведомленности, моей непредсказуемости. Я была для них диковинным зверем, выскочкой, нарушившей вековой уклад. И это было еще не самое страшное.

Однажды, проезжая в паланкине по одному из бедных кварталов, я услышала крик. Грубый, мужской, пьяный голос прорезал уличный гомон:

— Смотрите-ка, это же та самая Шэнь! Шлюха, которая наших жен увела! Разбогатела на нашем горе!

Я резко отдернула занавеску. На обочине стоял немолодой уже мужчина в засаленной одежде ремесленника. Его лицо было перекошено злобой и хмелем. Он тыкал пальцем в мой паланкин.